Часовой памяти - Коллектив авторов
Во-вторых, идёт централизованная и целенаправленная работа по оцифровке архивных документов: теперь их проще найти и самому, и архивариусам.
В-третьих… Ну а в-третьих – мне больше нечего терять из того, что когда-то было.
– Необходимо подать письменные запросы на формирование, состав и передвижение конкретных воинских частей, в которые направлялся ваш воин, – сердечно рассказывала мне Шилова Лидия Ивановна – поисковик с большим опытом в этом деле.
– Да! Но лучше запрос в архивы подавать лично, а не через поисковиков: отношение работников архива к таким запросам более внимательное, – дополнил Юрий Петрович Ржевцев, знающий толк в таких вопросах.
И это понятно: запрос от родственников – когда «глаза в глаза», воспринимается искреннее, душевнее, а значит – и отфутболить его труднее. ЦА МО – Центральный архив Министерства обороны – встретил меня с «распростёртыми» объятиями.
– Ничего не получите, – холодно отрезала приёмщица и постаралась отделить меня от своей амбразуры для приёма заявлений, закрывая её «пуленепробиваемой» дверкой прямо перед моим встревожившимся носом и моим ртом, открывшимся в непроизвольном недоумении от полной растерянности. От столь безапелляционного откровения я прямо-таки опешил. На миг.
– Вы хоть бы фамилию спросили, – укорил я снисходительно и без тени намёка на «значимость» моего запроса.
– Чью? – слегка насторожившись, спросила приёмщица в штатском.
– Да хоть чью, – без единой эмоции и даже шёпотом ответил я, подумав: «Чёрт возьми, за тридцать лет – ничего не изменилось!»
– Ладно, давайте свой запрос, – то ли опомнилась, то ли снизошла она. – Через две недели сможете получить.
И уже как бы на выдохе, держась рукой за «броняшку»[14], как будто бы пожалела меня:
– Вам почтой ответ выслать или сами подъедете?
Так вот: стремление познать свою собственную историю – историю и жизнь Своих – привилегия! Привилегия для стойких и настойчивых, таких, как несгибаемые оловянные солдатики!
Мы жалуемся: дескать, молодое поколение не знает и не желает знать о жизни и претерпениях[15] своих предков. Хм! А сами же не дозволяем, ну или, как минимум, не способствуем им в их стремлении узнать и чтить! Сотрудников не хватает, воспитателей? А те, что есть – не те, что нужно? Зарплата маленькая? Мотивировок недостаточно? Или воспитание самих воспитателей требует должной настройки? А возможно, что и перевоспитания! Безумие? Глупость? Вредительство равнодушных? Наймитное саботирование? А?!
Но не будем строги. И я – не возмутился: мало ли что у неё случилось. Да и было лишь начало рабочего дня, а тут проситель сразу. Ну что тут прикажете приёмщице делать?
К тому же не премину отдать должное ЦА МО в целом: ровно через две недели ответ был готов. И я забрал его лично.
Не эпилогС чего начинается Родина? Забыли? Помнить надо! Мы ЖИВЫ – пока МЫ ПОМНИМ и ЧТИМ! А чтобы люди помнили – необходимо, чтобы они знали!
22 марта 1942 года. Ивановская область, военно-пересыльный пункт Гороховецкие лагеря: 81-й запасной стрелковый полк 30-й запасной стрелковой бригады. Александров Юрий Александрович – сержант РККА (Рабоче-Крестьянская Красная Армия), в составе маршевой роты МНС (младший начальствующий состав) номер 4411 отправлен …
Я продолжаю свои поиски и исследования; исследования и поиски. С трепетностью, но и с уверенностью. Ведь сказано в Писании: «Ищите, и обрящете, толцыте, и отверзеца»[16].
И ещё!
Часто случается так, что ищешь других, а находишь себя. И однажды всенепременно такое произойдёт. Тогда, с радостью и достоинством, я скажу моим папе и маме, моим бабушкам и дедушкам и всем Своим: «Нет больше „Александров Ю.А. пропал без вести“, в память о котором назвали меня. Есть Александров Юрий Александрович – мой дед. И есть я – его внук, Александров Юрий Геннадьевич, который в честь его и в память о нём – носит его имя, данное мне!»
Сергей Бережной[17]
Глубинщики
1.О них не рассказывают, не пишут и не снимают фильмы. Скупо говорят о них в штабах, разрабатывая операции, ссылаются на них, как на источник, только в разведдонесениях. Их даже в лицо мало кто знает. Они – «глубинщики», глубинная зафронтовая разведка, редкой породы мужики. И имена их тоже знают единицы.
Я бы тоже не написал о них, но после встречи с Димой Никитиным решился, добился разрешения, написал, отправил на предмет «крамолы» комбригу. Он непривередлив, а вычеркивал слова, предложения и даже абзацы совсем не потому, что ему не нравится стиль изложения: он не хотел допустить даже малейший «прокол», благодаря чему будет раскрыто место происходившего или имена и позывные «глубинщиков».
Глубинная разведка была всегда окутана тайной еще с советских времён. И всегда носила отпечаток романтики. Время от времени собирались в каком-нибудь городе несколько человек разных и вполне мирных профессий: радиоэлектронщик, спортсмен, профессиональный водитель, обязательно врач. Это была точка отправления, откуда они «заныривали» на пару недель или даже на месяц, проходя все контрольные маяки, и оканчивали свой путь за сотни и даже тысячи километров. Без удостоверяющих их документов, с минимумом денег и продуктов – бродяги бродягами, лакомый кусок для любого милицейского патруля или участкового. На них объявлялась охота, но они оставались невидимыми и неуловимыми, обозначая свой путь условными «диверсиями» и даже откровенными шалостями.
Двое моих друзей были «глубинщиками». Третий – отец нашего боевого товарища Димы Чепенца, Героя Абхазии, погибшего при спецоперации в горах Сванетии. Обыкновенные, ничем не примечательные, никогда не рассказывавшие о своей второй жизни, таинственной с оттенком романтики.
Их готовили для выполнения специальных заданий в тылу врага в случае войны. Но рухнула держава, а заодно «стерли» уникальную школу вместе с преподавателями и учениками. И вот на четвертом году войны вновь встретился с «глубинщиками» из бригады Главного управления, прежде носящего гордое имя Главное разведывательное управление, аббревиатура ГРУ. Да и задачи у них теперь несколько другие…
2.Их было двое – наверное, молодые, хотя, когда их вытащили в первую траншею, где впервые встретился с ними, они показались мне ровесниками, да только словно жизнь прошлась по ним асфальтовым катком. Мы специально добрались к месту их выхода, чтобы встретить их, потому что первая встреча всегда ценна первым впечатлением.
Мы сначала услышали тяжелое прерывистое дыхание ребят Чуда и лишь через мгновение увидели их в плотном и вязком тумане. Они перевалили через бруствер и на мгновение остановились, чтобы мужики из эвакуационной группы перехватили носилки и двинулись дальше.
Мы шли рядом с ними, подстраиваясь под шаг несущих, и я жадно вглядывался в заросшие лица лежавших на носилках и видел стариков. А еще узников немецких концлагерей – истощённые, измождённые, из фронтовой кинодокументалистики.
Их задача была проста – проникнуть за линию фронта в оперативные тылы противника, забазироваться, замаскироваться, вести наблюдение и сообщать в разведотдел корпуса. Но это на первый
