Этруски. От мифа к истории - Александр Иосифович Немировский
Однако в своих поисках индоевропейских соответствий этрусскому лексикону В. Георгиев не обратил внимания на то, что слово tuppi в хеттском языке является заимствованием из аккадского [55, с. 255]. Это вполне естественно, ибо само искусство письма пришло к хеттам из Месопотамии. Этимологический метод оказался ошибочным, поскольку этрусский язык, как это считают большинство этрускологов, не принадлежит к индоевропейской группе языков, но из этого не следует, что в поисках значения этрусского слова нельзя прибегать к лексике неиндоевропейских языков Малой Азии.
Среди хаттских слов с установленным значением имеется слово tupi («страх») [39, с. 40]. Предположительно этрусское tupi означает то же, Ибо содержание рисунка и сюжет мифа, известного нам из греческих источников, соответствуют понятию «страх», «устрашение», «наказание».
Приведенный нами пример показывает, что разгадка этрусской лингвистической тайны зависит не только от эпиграфических открытий в Италии, но в не меньшей мере и от находок на еще мало изученном Анатолийском плато.
Посвятительные надписи. Надписи на вотивных предметах, алтарях, стенах храмов, посвящаемых богам, называются посвятительными.
На правой ноге бронзовой статуи Химеры, найденной во время фортификационных работ в Ареццо, имеется следующая надпись:
tinsquil [TLE 206], т. е. Тину дар.
Впрочем, такое имя, как Thanaquil, позволяет предположить и другое толкование tinsquil: личное имя в значении «Дар Тина», так же как Танаквил – «Дар Таны». При любом толковании надпись является посвятительной.
Золотые пластинки из Пирги. V в. до н. э.
Некоторые посвятительные надписи начинаются словечками cn, ecn, ica, которые, как установлено, являются формами указательного местоимения еса в значении «этот» [285, с. 210].
Ряд посвятительных надписей начинается со слов mini, mi («я», «меня»):
1. mini muluvanece avile vipiiennas [TLE 35].
Меня посвятил Авл Вибенна.
2. mi titasi cver menaxe [TLE 282].
Я для Титы дар сделан.
Суффиксальный элемент кх (х) в сочетании с окончанием «е» (menaxe во второй надписи), возможно, передает пассивную форму глагола, в отличие от се в глаголе muluvanece в первой надписи. Впрочем, допустимо и другое толкование второй надписи: «Меня для Титы как дар сделали».
Особое место в этрусской эпиграфике занимают три посвятительные надписи на золотых пластинках из Пирги, две из которых написаны на этрусском, одна – на финикийском языке. Благодаря финикийской надписи сразу же стал понятен общий смысл двух этрусских надписей – более пространной «А» и короткой «Б». Речь идет о посвящении правителем Цере даров богине Уни, отождествленной в этой надписи с богиней Астартой.
Рассмотрим надпись «А».
Наличие параллельных текстов впервые дало возможность проверить значения некоторых этрусских слов, ранее установленных комбинаторным методом. Подтвердилось предположение, что этрусское ci означает «три», avil – «год», ita – «это», turuce – «посвятил». Удалось установить также соответствие финикийского слова hkkbm’l этрусскому pulumxva («звезды»), a ’bbt – xeram («храм»).
И все же первые исследователи надписей из Пирги предпочитали говорить о надписи «А» и финикийской надписи как финикийско-этрусской квазибилингве, поскольку им не удавалось отыскать ряда соответствий финикийским словам и выражениям в этрусском тексте «А». Ныне эти трудности могут считаться в значительной мере преодоленными, что связано не только с двадцатилетней работой этрускологов, но и с уточнениями финикийской надписи из Пирги, предложенными семитологами [198, с. 205–304]. На данном этапе изучения текстов из Пирги, на наш взгляд, имеется достаточное основание считать финикийскую надпись и этрусскую надпись «А» билингвой.
Надпись «А» на золотой пластинке из Пирги. Оригинал и прорисовка
В свое время, исходя из соответствия этрусского sal основе sal в названии латинской жреческой коллегии этрусского происхождения, а также в именах божеств Salacia и Salakia, мы определили значение этрусского слова sal как «жертва», «обряд» [65, с. 281 и сл.]. Теперь мы попытаемся рассмотреть всю систему жертвоприношений, изложенную в строках 4 и 6 этрусской надписи «А», пользуясь тем, что в финикийской надписи, по нашему мнению, эта система раскрывается в строках 4–5 и 8–9 в словах, переводимых с финикийского «в месяце жертвоприношения солнцу» и «в день погребения божества» [198, с. 207, 213].
В этрусском выражении sal cluvenias, соответствующем финикийскому «в месяце жертвоприношения солнцу», прежде всего обращает на себя внимание, что нет упоминания солнца – usil. Возможно, финикийский переводчик, не найдя в своем языке точного соответствия этрусской жертве или обряду, начинающемуся со слова sal, дал его общее описание, руководствуясь тем, что жертва или обряд падали на «месяц солнца». В этрусском календаре, так же, как и в раннем римском, существовал солнечный год, открывавшийся в месяце летнего солнцестояния велкитане, т. е. в марте.
Римская параллель позволит нам понять смысл обряда sal cluvenias. Дело в том, что в день, предшествующий Новому году, в стену храма вбивался гвоздь (см. гл. V). Римляне называли этот обряд clavus annalis – «годичный гвоздь». В cluvenias мы обнаруживаем clav (cluv) – основу латинского clavus с типичным этрусским оформлением прилагательного в генетиве: суффикс en, окончание s. Таким образом, sal cluvenias можно перевести как «обряд гвоздя». Вопрос о том, каким образом в этрусском языке оказалось слово индоевропейской лексики, здесь решаться не может. Известны и другие случаи проникновения в этрусский язык, неиндоевропейский в своей основе, чисто индоевропейских слов.
Финикийскому «в месяц KRR в день погребения божества» соответствуют xurvar tesiameitale, причем второе из слов, судя по другим этрусским словам, начинающимся с tes, является составным. KRR в финикийской надписи – это название месяца, так же как и xurvar в этрусской. Продолжая сопоставление, мы убеждаемся, что в этрусской надписи слов «месяц» и «день» нет. Этруску не требовались эти пояснения, поскольку само название месяца включало и понятие «месяц», дня также можно было не называть в том случае, если имелся в виду традиционный праздник или традиционное жертвоприношение. Для финикийца же, посещающего храм в Пирги, одно название месяца ничего не говорило, поэтому приходилось добавлять еще слова «месяц» и «день». Итак, остается этрусское слово tesiameitale, возможно соответствующее финикийскому «погребение божества». Значение tesiam («погребать», «хоронить») можно допустить благодаря неоднократному употреблению слов с основой tes в этрусских эпитафиях [TLE 878; 1, 3, 7, 8; 570].
Месяц xurvar представлен глоссой в форме xosfer со значением
