Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

— Хорошо, Головачев. Хватит. Командир роты не успел отдать приказ. Получил тяжелое ранение, и санитары эвакуировали его. В роте вы старший из офицеров. Ваше решение?

Саша вытер пот со лба. Теперь и ему жарко.

— Принимаю командование ротой, — звонко говорит он. — Мое решение: первому взводу выйти к тригонометрическому знаку, подавить пулемет «противника». Второму взводу поддержать огнем и движением атаку первого взвода, выдвинуться на опушку рощи Синяя.

Майор поморщился, но сдержался.

— «Противник» открыл сильный артиллерийский и пулеметный огонь, — оставаясь бесстрастным, сказал он. — Первый и второй взводы несут большие потери.

Саша оглянулся на строй, как бы ища поддержки. Но строй молчал. Конечно, он обязан верно ответить. Самому надо умом раскидывать.

— Первому и второму взводу окопаться, — находит он, казалось, спасительное решение.

Но майор тут же останавливает его:

— Сильным артиллерийским и пулеметным огнем «противника» первый и второй взводы вашей роты уничтожены.

— Э, черт! — как вздох вырывается из груди курсанта.

— Ваше решение? — настойчиво требует майор.

«Все, — думает Саша, — провалился. Растерялся на поле боя. Тряпка я, а не командир». Он смотрит на развернутый планшет, на карту, испещренную синими и красными линиями. И вдруг вспоминает.

— А танки? — чуть не кричит он. — Товарищ майор, танки целы?

— Да, танки целы.

Саша поворачивается к застывшему в тревоге за него строю. Видит своих новых друзей по военной школе и улыбается. Он нашел выход.

— Взвод, слушай мою команду, — по-уставному начинает он. И вдруг не выдерживает строгого тона: — Живей на броню! Водители, на полной скорости, вот по этой дорожке, — он водит карандашом по карте, — скорее в обход оборонительных порядков «противника», с тыла ударить по артиллерийской батарее, потом смять станковый пулемет, а там можно и пехоту проутюжить!

Он остановился, чтобы перевести дыхание. Еще что-то хотел сказать, но майор поднял руку в черной кожаной перчатке:

— Хватит, хватит, Головачев. Значит, десант на танках?

— Да, десант на танках! — уверенно подтвердил Саша.

— Правильное решение. Грамотное. Ставлю вам хорошую оценку. — И покачал головой: — Надо же! Десант на танках. А у вас, Головачев, тактическое мышление неплохо развито. Только вот командирский язык подкачал. Могли бы получить выше оценку. Ну что это такое: «Живей на броню»? Где вы слышали такие команды? И потом, под артиллерийским огнем вы вздумали окапываться. Да тут, уж если застало на голом месте, броском вперед, быстро выходи из-под обстрела. Другого выхода нет.

Майор посмотрел на приунывшего курсанта и, сжалившись, спросил:

— Вы что ж, Головачев, до школы в строю не были?

— Не был.

— И в армии не служили?

— Не служил.

— Прямо со школьной скамьи и сюда?

— С завода.

— Трудно вам будет, — заключил майор. — Но ничего. Военная жилка, я чувствую, у вас есть. Решение вы приняли смелое и неожиданное. Мне оно понравилось. Поставил бы я вам за него пятерку. Но командирский язык подвел. Так что по справедливости выходит четверка. Становитесь в строй.

Саша круто повернулся, щелкнул каблуками, шагнул на свое место. Снег упруго скрипнул под ним. Один из курсантов успел шепнуть:

— Хорошо отделался.

— Я думал, засыплюсь.

Саша понимал, что майор прав. Ему, конечно, будет трудно. И чтобы не отстать от более опытных, прошедших школу армейской службы товарищей, он засел за книги. Читал уставы, наставления, штурмовал труды военных теоретиков и известных полководцев: Суворова, Фрунзе, Шапошникова, Буденного, Ворошилова...

5

Сколько у него было радостных дней в жизни! Сколько осталось в памяти незабываемого, волнующего. А ведь жизнь по-настоящему только еще начинается. Родился он 25 декабря 1909 года. Сейчас ему двадцать один год. Нет, он не отстает от своих сверстников. Он идет в ногу. Можно даже сказать, что опережает свою мечту. Не ждал, не гадал он, простой рабочий паренек, что к двадцати годам окажется в Москве, будет учиться военному делу у лучших педагогов, жить в Кремле и нести почетную вахту на посту номер один у Мавзолея В. И. Ленина.

Судьба к нему милостива. Он прошел хорошую школу. С детских лет в труде. Был на заводе разметчиком, чертежником. Жизнь отпустила ему в меру радостей и волнений. Не всюду и не всегда он поступал правильно. Были опрометчивые шаги и поспешные решения. Однажды ушел без ведома родителей в Бежицу учиться, а позднее — убежал из дому, решив помочь китайскому народу совершить революцию... Он всегда был честен перед людьми, не уклонялся от трудных дел, не прятался за чужую спину. Суровые испытания лишь закалили его...

Головачев сидел в пустом просторном классе, увешанном схемами. Только что закончились занятия по тактике. Товарищи разошлись, а он остался, чтобы еще немного подумать перед тем, как сделать важный жизненный шаг. Вспомнил свою дружную и сплоченную семью. Заботливых сестренок, пытливых братишек, отца и мать, всегда трудившихся, мечтавших, чтоб дети выросли хорошими людьми. Нет, он не обманет их надежд. Он избрал верный путь еще тогда, за год до смерти Ленина: пришел к поселковым комсомольцам и попросил принять его в свою семью.

Головачев сдвинул брови, сосредоточиваясь. Он положил перед собой чистый лист бумаги и уверенным, размашистым почерком написал:

«В первичную партийную организацию Объединенной военной школы имени ВЦИК.

Прошу принять меня кандидатом в члены Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)».

Он писал о том, о чем давно думал, оглядываясь на прожитые годы. Мысли его перенеслись в юность.

6

Где-то в голубой, прожженной солнцем выси неба радостно трепетал жаворонок. Не сразу его и заметишь. Сперва Шурик услышал песню. Но сколько ни вглядывался, только разогретый воздух дрожал в вышине, переливался мелкими волнами.

«Нет, должен же я его увидеть», — упорствовал Шурик, до боли напрягая взгляд. Прядь волос назойливо спадала со лба, лезла в глаза.

Он шагал через поле, не разбирая дороги, запрокинув голову, и все смотрел вверх, в безбрежную глубину неба. Случайный камень попал ему под ногу, и он, споткнувшись, полетел в широкую борозду, ухватился руками за пожелтевшую колкую траву.

Сидя на земле, он снова глянул на небо и тут увидел жаворонка. Птичка была так мала, что казалась песчинкой в необъятной голубой пустыне. А ведь распоряжается там, как хозяйка. Все отдано ей,