Второй эшелон - Давид Исаакович Давурин

в землянке. Филатов был второй день на игре, и Наташа не могла отлучиться без моего разрешения да еще ночью. Что же случилось с ней?.. Связной сказал, что приходил врач Бородин и ждал ее долго, но не дождался и ушел.

Я поднялся наверх, прошел мимо соседней землянки, где жили девушки-связистки, прислушался: там было тихо и темно. На стыках лесных дорожек стояли патрули, а она ведь даже пропуска не спросила, значит, нечего ее ждать до утра. Я вернулся к себе с такой щемящей тоской на душе, какой у меня никогда не бывало. Как это глупо!.. Война только начинается, впереди у каждого из нас тысяча опасностей и случайностей… Надо думать только о своем боевом долге, а не отвлекаться. Что могло случиться с Наташей здесь в тылу?..

Я приготовил постель, но не лег и решил еще раз зайти в отдел. Заменяя капитана Сухина, я несколько раз заглядывал туда в течение дня, но дела там было немного, текущую переписку исполнял делопроизводитель сержант Яхонтов.

На этот раз сержант протянул мне лист бумаги и сказал, что его только что принесли из штаба.

На самой середине листа крупными буквами было написано только одно слово — «Ураган». Я долго смотрел на эти буквы и ничего не понимал.

— Что это значит?

— Сам ломаю голову, — ответил сержант. — Какой-то сигнал. Видимо, только начальникам спецслужб он известен.

Я стоял, не зная, что предпринять.

Капитан Сухин меня не предупредил о такой возможности, игра кончится только завтра… Филатова тоже не было… Ждать их приезда? А если они задержатся?.. А если этот непонятный «Ураган» означает что-то важное, требует от меня немедленных действий?..

Можно было пойти на пункт связи, но по телефону мне, конечно, ничего не скажут. Я решил отправиться в штаб, хотя итти было далеко, километра три по опушке леса.

Выйдя из землянки, я несколько минут постоял, глядя в темноту, и обдумывал. Как узнать, что такое «Ураган», не совершая такой длинной прогулки?.. Как опрометчиво поступил Сухин, оставив меня начальником и не сообщив всего, что могло меня ожидать?

Но медлить было опасно, и я двинулся в путь. Ночью я вижу совсем плохо. Итти по лесной дороге, кочковатой и скользкой от опавших листьев, было очень трудно. Отойдя немного, я услышал знакомый стрекот мотоцикла. Неужели Филатов возвращается? Вот удача-то!.. Действительно, это был Филатов. Он усадил меня на заднее сиденье, и мы в полминуты подкатили к нашей землянке.

— Капитан Сухин тоже приехал? — спросил я, сбегая вниз, по ступенькам вслед за Филатовым.

— Да, он приказал вам вернуться к своим прямым обязанностям по артскладу. А у вас новости для него?

— Я думаю — и для вас, — ответил я и рассказал ему про загадочный «Ураган».

— Знаю, как же… — сказал Филатов. — Игру нашу внезапно прекратили. Эй, товарищ Васильчук! Вызвать начальников всех служб! Немедленно!

Связной стрелой вылетел из землянки.

— Действуйте, — сказал Филатов. — Разбудите Наташу.

— Наташи нет.

— Что?.. Как нет?

— Непонятно. Я сам удивляюсь. Ушла куда-то — нет… — Филатов озабоченно покачал головой.

— Нынче то и дело диверсия обнаруживается, на дорогах неспокойно… Но что же вы стоите?.. Вы распорядились?

— Нет. Я не знаю, что такое «Ураган».

— Свернуть тылы!

— Свернуть тылы?.. — изумился я. — Батюшки… А мы только что разгрузили тридцать восемь грузовиков. Артснаряды.

— В такое время? Неужели вы не чувствовали?.. Немцы обходят нашу дивизию с фланга.

— Н-нет… что значит «чувствовать»?.. Я действую по положению, а не по чувствам.

— Начальник должен и знать и чувствовать, — сердито сказал Филатов. — Теперь грузите обратно. А знаете, сколько положено времени на свертывание? Три часа.

— Мы разгружали четыре, — ответил я. — А нагружать будем…

Филатов дернул головой и крикнул:

— Через три часа чтобы ваши машины выстроились головной колонной! И если вы…

Я метнулся наверх, понимая, какая ответственность лежала на мне в этот момент. В самом деле, надо иметь чутье, сообразительность… Если бы у меня все это было, я не разгрузил бы все тридцать восемь грузовиков. Надо было подождать с разгрузкой до утра, а я захотел отличиться, утомил людей… Нет, это не так просто воевать, даже в тылу!.. Я упал два раза и сильно ушибся, прежде чем добежал до артсклада. В темноте высились уложенные штабелями ящики, прикрытые еловыми ветками.

Разбудив старшину Огородникова, я приказал ему немедленно грузить боеприпасы и имущество артсклада. При свете коптилки в переполненной людьми землянке, он смотрел на меня осовелыми глазами и, не торопясь, наматывал сбои портянки, видимо, не сообразив еще, в чем дело…

— Скорее, скорее… — говорил я. — Будите людей. Найдите командира автовзвода. Время не терпит.

— Куда же грузить, товарищ старший лейтенант?.. Машины ушли.

Я привскочил, как ошпаренный.

— Ушли… Зачем, куда, кто отпустил?

— Попов, комвзвода увел их.

— Но ведь он в моем распоряжении. Кто дал ему право?

Я схватил старшину за плечи и, не помня себя от охватившего меня волнения, стал его трясти.

— Почему не сообщили мне?.. Почему не задержали?..

— Так они же недалеко, товарищ старший лейтенант.

— Где?

— На заправочном пункте.

— Где же это?

— В том лесу, за деревней, где дорога поворачивает… Там заправятся и переночуют, утром — опять сюда…

— Связного оставили?

— Нет.

Каждая секунда была дорога. Я решил сам съездить на заправочный пункт.

— Огородников! — крикнул я. — Наша машина в порядке?

— В порядке, товарищ старший лейтенант.

— Грузите пока хозяйство. Я сам поеду на розыски автовзвода. Не теряйте времени.

И я опять побежал по прежней дороге к своей землянке. Филатов стоял у порога и говорил что-то вслед удалявшейся группе людей. Он успел уже отдать приказания своим помощникам.

Я завел мотоцикл, стоявший у входа в землянку.

— Куда? — спросил Филатов.

— Абсолютно необходимо, Михаил Иванович… Машины ушли… Сейчас вернусь.

— Езжай, ладно… — проворчал он, — хоть я и уверен, что ты угробишь машину, и я вижу ее в последний раз. Фару зажги!

Я включил свет, вскочил на сиденье и помчался. Мотоцикл подскакивал, трещал, проваливался в какие-то ямы, пробивая дорогу по кочкам и кустам. Дрожащая полоса света впереди дала мне все-таки возможность выбраться из леса. Теперь дорога шла широкая, хотя и сильно покатая. Я разогнал мотоцикл, но вдруг раздался выстрел, и в ярком луче фары я увидел двух бойцов, стоявших на дороге с винтовками наперевес. Я резко остановил машину.

— Пропуск! — потребовал патрульный.

Я сказал пропуск.

— Куда едете?

— Не ваше дело. Дорогу!

— Пожалуйста, товарищ командир. Только фару потушите.

— Никого же нет наверху. Тихо.

— Все равно. Приказ.

Пришлось выключить свет. Теперь я двигался в сплошной темноте, едва различал предметы и, напрягая внимание, не столько видел, сколько