Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

два родных человека, Дуняша рассказывает племяннице о былой жизни деревни.

Ира же моя строчит на машинке, у неё от тёти задание, что-то там пошить.

Вот и тогда, много лет назад, как только поженились мы с Ирой, приехали в деревню, и Ира моя сшила Дуне платье.

…Каждое утро Лена с Ириной, взяв вёдра и коромысло, шли к колодцу, натаскивали воды. Лене очень хотелось пройтись именно с коромыслом. В колодце – чистейшая проточная водица, и ведомо мне, что раньше люди специально приезжали набрать этой водицы, считали её святой.

Лена, к радости Дуняши, не расхворалась, и тётя радостно баяла:

– Кирпицики-то лецат, я эдак и делаю, коли в спину вступит. Бёда, каки мы несильны, ране люди сильны были, ух, и сильны!..

Вместо чайника у Дуни была литровая железная кружка, кипятильником в ней Дуня кипятила воду. Но кружка эта от старости пришла в негодность, девки купили Дуне в посёлке новую кружку, заведомо зная, что от чайника она откажется.

Дуня, увидав, что кружка новая, стала искать старую. Не нашла.

И говорила девкам:

– Вот, охальницы, упрятали мою кружецку, нову справили, да знаю я, стара она шибко, сгнила топеря уж, а всё жалко её, сколь с ней пережито!.. Бывало, бухнусь от давления на диван. Пройдёт сколь времени, глянь, Господи, жива, стало быть, раз глаза видят избу. Пошоркашь к столешнице, заварку я не люблю, подолгу цай у меня стоит в пацках, всё траву завариваю, много её в округе. Без травы-то повалилась бы давно да гнила на погосте. Вот всё в этой железной кружецке заваривала, а топеря к новой привыкай…

Лена, улыбаясь, говорит:

– Дуня! Кипяти теперь в новой кружке, вспоминай нас.

Тётя в ответ:

– Да цаво же с вами сделашь топеря? Я за вас молюсь. Токо бы, хошь, маненько помене болеть, схватит, индо спасу нет. Спасибо, девки, приехали, буду топеря вспоминать.

Дуня ведёт девок в амбар. Всё ты помнишь, амбарушко, как спали на твоём полу молодожёны дядя Серёжа с тётей Зиной, как ругались молодожёны, как бабушка Татьяна мирила молодых… Стоят в амбаре два сундука, старинные, по словам тёти, лет триста им. Сундуки уже полупустые, раздарила своё нехитрое богатство Евдокеюшка по родне и близким.

Увидела моя Ирина женские резиновые ботинки на каблуке, а по виду настоящие калоши, примерила, сидели на ноге хорошо, тут же подумала жена, что будет работать в них на даче: удобно и утренняя роса ногу не замочит.

Дуня обрадовалась, что Ира забирает обутки в далёкий Братск.

– Ой, как давно я их купила, оне как калоши, а в те года всё за коровой ухаживали, а эти на каблуке мне жалко было, я в них телевизор к Сергею Носову гляеть ходила. Чудно было, телевизор не у всех, соберётся полна изба у которых был, гляят, семечки у кого зубы есть, лузгают, а старухи так гляят. Мама погляит телевизор, да бывало только и скажет: «Цудаки».

Купила себе телевизор Дуня, наверно, позже всех на деревне, деньги у неё были. В большом их селе все, у кого дети женились, шли занимать денег у Дуни. Всем давала, а за жизнь даже холодильник не купила, всё по старинке погребом пользуется. Сделан он из камня и очень глубок. Камень этот, по всей видимости, таскали из реки, так что погреб со знаком качества и на века.

После девяностых, когда по телевизору стало одно распутство, отнесла Евдокеюшка телевизор в чулан. А потом в Дунином дому появилось радио, которое ловило православные передачи. Так и слушает она его по сей день, и молится.

Живёт на деревне наша дорогая тётя Дуня, перемогая хвори, живёт и молится о всех нас. У мамы моей всегда сердце сжималось, как подумает о Дуне, а мысли одни: как там она одна, сердешная?! Убивать деревню начали давно, но в девяностые, когда рушилась вся страна, особенно яростно рушилось сельское хозяйство. Это лихолетье нам не забыть никогда.

Лена с Ирой сходили к старинному храму – радостно, что началось его восстановление. Именно здесь ступали ноженьки молодого тогда Прохора Мошнина, будущего Великого святого земли русской Серафима Саровского.

Стараемся чаще звонить тёте Дуне и слышим из сотового телефона кондовую, неизбывную, русскую, диалектную Дунину речь.

В такие моменты жизни по-особому понимаешь нашу русскую твердь, нашу Россию, нашу любовь ко всему живому.

Примечания

1

Отудбить – выздороветь.

2

Бурундуками в Братске зовут тех, кто переехал в город из деревень, затопленных для строительства Братской ГЭС.

3

Ушкуйниками в народе называли и тех, кто разбойничал на больших дорогах.