Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс
Родители настояли устроить целый праздник по случаю окончания школы. Они заказали доставку бейглов, лосося, соленых огурчиков и рогаликов из нью-йоркского магазина Russ & Daughters, что казалось абсурдным ввиду огромных расходов на транспортировку и того факта, что лосось все равно был выловлен здесь, в Мэне.
– Хейзел! – позвала мать снизу лестницы. Ей что, никто не сказал, что можно просто отправить сообщение? – Через сорок минут выезжаем.
Осознавая происходящее, Хейзел поняла, что скоро исчезнут напоминания о времени, домашние ужины в период учебных будней, если только она сама их не приготовит, корзины для белья, куда можно бросать грязную одежду, надеясь, что мать смилуется и постирает, и выгладит вещи. Или будет тюкать ее самостоятельно загрузить стирку. Вот и все. Детство кончилось. Пришло время брать ответственность за собственные решения.
Хейзел села на кровать, положив телефон на колени, вставила наушники и позвонила.
– Сейди, это Хейзел, – сказала она.
– Знаю! – воскликнула Сейди. – Поздравляю с окончанием учебы!
– О да. Извините, – ответила Хейзел. – В общем, я не знаю…
– Что ты не знаешь?
Хейзел молчала.
– Ты не знаешь – чего именно, дорогая?
– Как быть с книгой. Не знаю, справлюсь ли я. Не уверена, что я этого все еще хочу.
– Это разные вещи, – заметила Сейди. – Любой писатель порой сомневается, способен ли он написать книгу. Но угадай, что я знаю наверняка? Ты сможешь это сделать. Вопрос в том, есть ли у тебя желание.
– Не знаю, хочу ли я начинать карьеру писателя именно таким образом, – сказала Хейзел. – Писать о нем… А хотя, – продолжила она, – я знаю. Нет, не хочу.
Сейди как-то непривычно замолчала, и пауза затянулась.
– Вы меня теперь возненавидите? – тихо спросила Хейзел. – В смысле, вы угрохали кучу сил впустую. И ваши пятнадцать процентов гонорара… Вы кому-то постоянно писали, звонили. Я тупо потратила ваше время. Наверное, вы вообще жалеете, что мы познакомились.
Прошло еще мгновение, прежде чем Сейди ответила, и ее голос прозвучал заметно подавленно. Тон был понимающий, но все же подавленный.
– Хейзел, не говори так, пожалуйста. Меня не беспокоит потеря денег. Книг в мире предостаточно. А вот ты – всего одна.
Хейзел не осознавала, насколько сильно старалась угодить Сейди.
– Но это мой единственный шанс. Помните, что вы мне сказали? Такое бывает раз в жизни.
– Прямо так и сказала? Черт, это я зря. Всегда найдется другой шанс. Иногда просто не сразу его замечаешь.
Облегчение нахлынуло на Хейзел волной.
– Если сейчас не подходящий момент, значит, так тому и быть. Последнее, чего я хочу, – это вынуждать тебя делать то, к чему ты не готова. Однажды мы вместе выпустим с тобой книгу. Поверь мне. Не важно, когда это случится. Было бы желание. Найди меня, когда я выйду на пенсию и усядусь в кресло-качалку, и я тут же вернусь к работе. Ты уже сказала родителям?
– Нет, только вам пока. Думаю, им будет все равно. Ну, кроме вопроса денег. Для оплаты колледжа. Хотя нет, наверное, не все равно.
– Я могу поговорить с ними после тебя. Хочешь?
– А вас не затруднит?
– Ни в коем случае. А теперь иди получай аттестат, рассказывай все родителям и перезвони, когда освободишься.
Торжественная церемония проходила утром на бейсбольном поле Колледжа. Родители Хейзел и Вульфа устроились на трибунах. Рядом с отцом сидел Ноа. К удивлению Хейзел, пришла даже президент Хилл. Новый директор, бывшая учительница хора, выступала с речью о попытке создать атмосферу эмпатии в школе Ривербург. Надпись «Доброта порождает доброту» украшала главную арку здания с тех пор, как она приступила к исполнению обязанностей. Перемены даются нелегко, пояснила директор.
Одноклассники Хейзел истекали сентиментальностью и потом в расставленных на траве складных металлических стульях. Оркестр школы исполнил довольно громкую версию темы Тронного зала из «Звездных войн». Хейзел украдкой поглядывала на Ноа. Между ними сохранялась неясность. В конце весны они могли то видеться каждые два-три дня, то не обменяться за неделю ни единым сообщением. Они не обсуждали отношения. Глубокой привязанности между ними не было, и ее это устраивало. Хейзел не хотела обзаводиться бойфрендом перед переездом в Вассар. И Ноа вроде бы тоже не тяготел к отношениям на расстоянии. Да, при мысли о нем у нее все горело, это правда. Но она надеялась, что и другие смогут вызвать похожие ощущения.
– У меня есть объявление, – сказала Хейзел в машине по дороге домой, снимая мантию и сминая ее в комок.
– Что за объявление, милая? – спросила мама.
– Я не собираюсь писать книгу, – заявила Хейзел.
– Что? – вскрикнула Клэр.
– Ты разве не подписала контракт? – спросил Вульф, отпуская руку сестры. – Писать придется. Иначе ты попала. И можешь сесть в тюрьму.
– Хейзел не сядет в тюрьму, – сказал Гас. – За отказ подписать договор на книгу никого не сажают.
– Разумеется, – добавила Клэр. – Но я все равно не понимаю. Почему ты больше не хочешь писать книгу?
– Я не говорю, что вообще никогда не буду этого делать. Возможно, однажды напишу роман. Я не знаю! – воскликнула Хейзел. Может, она поступит в школу библиотекарей. Или станет журналистом, как Бекки Сингер. – Мне просто кажется… что я слишком молода. Это все еще не кончилось, понимаете? И я не хочу, чтобы меня определяло одно событие. И Уайт. Мне кажется, я многое еще могу сказать, но пока не знаю, как выразить.
– Но ты же хотела написать именно эту книгу, – заметила Клэр.
– У тебя будут большие неприятности, – добавил Вульф.
– Так я ведь еще не обналичила чек. Никто не может заставить меня писать книгу, правда, пап?
– Конечно нет, – ответил Гас. – Смело скажи этим ублюдкам «нет».
– Они не ублюдки, папочка, – заявил Вульф. – Они капиталисты.
Клэр расслабила и опустила плечи и вытянула ноги, растекаясь в пассажирском кресле. Хейзел через многое прошла за этот год. Клэр не знала, пожалеет ли дочь о своем решении впоследствии. Если бы выбор зависел от нее, она забрала бы деньги и смоталась. Но, возможно, ее дочь лучше, чем она сама. И мудрее. Что бы Хейзел ни выбрала, с ней все будет в порядке.
42. Мыс Элизабет
Окна дома поразили Хейзел. Они были повсюду – на фронтонах, на широкой
