Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
Фон Берг оглянулся на дверь и, придвинувшись к Александру Яковлевичу, зашептал. Александр Яковлевич содрогнулся, осознав, что плетется какая-то замысловатая, пожалуй, даже политическая интрига и что сам он отчего-то оказался в ее центре. Ему стало жутко и в то же время он почувствовал странную гордость от принадлежности к избранным – тем, которым, доверено такое.
– Да отчего же я? – пролепетал он, боясь разочароваться.
– А-а, – протянул фон Берг, – понимаете, мужичок тот… Не знаю уж, какими способностями он обладал, но чутьем – несомненно. После истории с Александровской колонной не уследили, так он исчез, скотина такая, как сквозь землю провалился! Стали судить да рядить, как дальше быть. Ведь совершенно непонятно, за что уцепиться. Как я уж говорил, метода методой, а мужичок и сам не знал, как у него получается причины со следствиями менять. И тут вспомнили… Как бы это поделикатней выразиться? В общем, было у мужичка редкое заболевание. Ну, словом, такой же… э-э… физический недостаток, как и у вас. Как это со способностями к Перестановке соотносится, непонятно, но это пока все, чем мы располагаем. И есть высочайшее повеление имеющих оный недостаток найти и, так сказать, привлечь.
Фон Берг мельком взглянул на Александра Яковлевича, и тут же, будто ему стало неловко, отвел взгляд.
– Опять же, – с досадой сказал он, – живое дело в руках бюрократов превращается в анекдот. Вы-то в это время были здесь, в Германии. А в России… Спустили, значит, циркуляр из канцелярии. Ну и городовые начали ловить всех подходящих по приметам. А что да зачем, никому не объяснялось. Ввиду особой секретности. Что далее началось, понятно. Слухи пошли нелепые, графиня Заланская, у которой, говорят, дочь на один глаз кривая, от греха в Италию уехала. А простой народ прятаться стал. Да не только те, кто с расходящимся косоглазием, уж извините, а и вообще… Нижние чины этим, понятно, воспользовались. В нижегородском уезде купец Анофриев сдуру тысячную взятку дал за то, чтобы его не забрали. А он всего лишь рябой до невозможности. Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Пришлось циркуляр в срочном порядке отзывать и действовать по-другому. В рамках высочайшего повеления, но по-другому. Я потому вам все это рассказываю, что вижу перед собой человека просвещенного и понимающего свой долг. В Италию не сбежите, верно? Приказы, знаете ли, не обсуждают. Тем более высочайшие. И хотя, скажу честно, вы, Александр Яковлевич, не единственный, на кого пал выбор, весьма возможно, именно вы будете представлены Его Величеству. Думаю, мне не нужно говорить вам о строжайшем соблюдении тайны. Сами понимаете…
Александр Яковлевич не верил своим ушам. Его жизнь разделилась на две половинки. В прежней жизни остались мальчишеские страхи и увлечения. И даже воспоминание о незнакомке осталось там и как-то померкло. Но зато в новой жизни виделись ему залитые светом дворцовые залы, муаровая лента через плечо и колючий орден Святого Станислава… Да разве можно сравнить какие-то пустяки вроде поисков заклинания Фауста с важнейшей государственной миссией? Фон Берг, конечно, прав, и то, что его выбрали из-за физического недостатка, дела не меняет. Тут Александр Яковлевич даже в мыслях запнулся… Слишком уж невероятным было то, что с ним происходило.
Он плохо запомнил, как попрощался с фон Бергом, еще раз пообещав ему сохранять тайну. Незнакомки перед домом уже не было, и Александру Яковлевичу на секунду показалось, что не было и самого фон Берга, что все это ему только привиделось. Перейдя на другую сторону улицы, он невольно поднял глаза на окно только что покинутой квартиры. Барон, отодвинув занавеску, махал ему рукой. Значит, все правда. Значит, завтра же ему предстоит возвращаться в Россию, в Санкт-Петербург. Александр Яковлевич заторопился: ему нужно было успеть сообщить в университет, рассчитаться за комнату и попрощаться с ничего еще не подозревающим Платоновым.
Он почти успел дойти до дома, когда перед ним снова появилась незнакомка. Скорее всего, она вынырнула из-за угла, но погруженному в свои мысли Александру Яковлевичу показалось, что девушка материализовалась из воздуха, как шекспировский Призрак. Лицо ее на этот раз выражало уже не испуг, а сочувствие. Александр Яковлевич не мог еще раз не отметить ее удивительную красоту.
– Господин, – томно произнесла красавица. И снова что-то вроде электричества пробежало по его телу. – Господин, произошло ужасное недоразумение! Я приняла вас за другого. Поэтому забудьте все… все, что я вам предлагала. – Она опустила глаза и тут же снова подняла их на Александра Яковлевича: – Я пришла предупредить вас о страшной опасности…
Она бросила взгляд куда-то за плечо Александра Яковлевича и тут же, метнувшись в сторону, исчезла в переулке. Александр Яковлевич оглянулся, но за спиной никого не было.
Часть вторая
Глава первая
В ту ночь Александру Яковлевичу казалось, что он совсем не спал. Да и как тут заснешь? Виделось ему всякое… и словами-то не объяснимое, но захватывающее дух. Ночь, Дворцовая площадь, Александрийский столп, а под ним он, Александр Яковлевич. И рядом спасенный им государь, который, прослезившись, прижимает его к увешанной орденами груди. И трясет. Рука у него жесткая и сильная. И только секунду спустя Александр Яковлевич понимает, что трясет его склонившийся над кроватью фон Берг, и колышущееся пламя свечи бросает страшные тени на его перекошенное лицо.
– Вставайте! – шепотом кричит фон Берг. – Немедленно вставайте! У нас беда!
И спустя еще несколько секунд, убедившись, что Александр Яковлевич окончательно проснулся, рассказывает. Только что на улице полицией был найдет труп небезызвестной ему девицы. А при трупе – измазанная кровью перчатка с его, Александра Яковлевича, инициалами. Кроме того, опрошенные свидетели указали, что видели мужскую фигуру, убегавшую от лежавшей на тротуаре девицы. И убийца этот, по описаниям, очень похож на Александра Яковлевича…
– Проверьте, на месте ли ваши перчатки! – приказал фон
