Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
– Ну вот, – сказал он убитым тоном, – какой из меня коммерсант… Мадам опять будет недовольна. А может быть, вы все-таки согласитесь? У нее такие девочки…
Девочки? Александр Яковлевич дрогнул. Но нисколько не смутился и даже, наоборот, усмехнулся – почти совсем как фон Берг! – и подумал, что, может быть, следует, черт подери, пойти с этим неуклюжим сводником. Пора уж, наконец, стать настоящим мужчиной! Нищий, казалось, читал его мысли. Он снова изменился в лице, противно захихикал и поманил Александра Яковлевича за собой.
– Тут совсем рядом, пойдемте, пойдемте. Это приличное заведение, даже господа театралы не брезгуют, благо, – нищий взмахнул костлявой рукой, – оперный театр непосредственно напротив.
Следуя за нищим, Александр Яковлевич свернул налево, на набережную, идущую вдоль озера, прошел мимо нарядного, не хуже петербургской Мариинки здания оперного театра и снова свернул налево, на тихую улочку.
– Вот сюда, господин, прямо сюда, – вился вокруг него нищий. – Уверяю вас, эти девочки… О, это не обычные девочки! Вам откроются тайны древних индусских трактатов о любви. Говорят даже, что там описывается путь к бессмертию. Впрочем, бессмертия я обещать вам не могу, но девочки у мадам действительно самые лучшие в городе.
Они остановились перед крыльцом солидного дома красного кирпича. Прежде чем войти, Александр Яковлевич огляделся по сторонам. Странное место для… девочек. В Гейдельберге укромный домик действительно стоял у моста, в стороне от жилищ добропорядочных бюргеров. А тут… Вдруг словно молния сверкнула у него перед глазами, закололо под языком и на затылке шевельнулись волосы. В окне на противоположной стороне улицы мелькнуло яркое рыжее пятно. Забыв о нищем, что-то верещавшем ему вслед, Александр Яковлевич бросился через дорогу. Да, никакой ошибки не было – точно так же как в Гейдельберге, за окном, на подоконнике сидел большой рыжий кот и брезгливо глядел на подскочившего Александра Яковлевича. И самое поразительное, рядом с котом в тяжелом темного серебра подстаканнике стоял недопитый кем-то стакан чаю.
У Александра Яковлевича перехватило горло. Вот сейчас кот спрыгнет вниз, а вместо него появится прекрасное лицо незнакомки… мертвой незнакомки. Правда, кот и не думал уходить с подоконника, а принялся вылизывать лапку, искоса поглядывая на назойливого прохожего.
Александру Яковлевичу тут же захотелось уйти. Ему было страшно. Но, с другой стороны, он человек здравый и, в отличие от Гамлета, в призраки решительно не верящий. И если сейчас за окном появится незнакомка, то значит, произошла ошибка и она жива! Хотя как бы она могла оказаться в Цюрихе? Тогда что же это? Совпадение? Или все же вот-вот появится ее дух? Александр Яковлевич действительно почувствовал себя датским принцем, мучительно решающим, как ему быть.
– Что же господин сразу не сказал, что именно ему нужно? – нищий стоял рядом с укоризненной миной на вытянутом лице. – Если вас интересуют не девочки, а древности, то я готов лично познакомить вас с господином Абрахамсоном. Это его окно, но сама торговля находится внизу. Вот сюда, по ступенькам.
Нищий метнулся в сторону от окна и жестами указывал на дверь в полуподвал.
– Ну-с что же, – с интонациями фон Берга сказал себе Александр Яковлевич, – ситуацию следует прояснить. Веди меня, мой Лепорелло!
В полуподвале размещалась лавка старьевщика, или, говоря по-модному, антиквара. Помещение было полутемным и довольно обширным, уставленным старой мебелью с разложенной на ней в беспорядке всякой всячиной вроде пыльных стеклянных ваз, потемневших статуэток из слоновой кости и бронзовых подсвечников с остатками свечей. Под низким потолком витал запах пыли, воска и мышиного помета. У расположенного почти на уровне тротуара окна находился невысокий прилавок, на котором стояло несколько обернутых холстиной ящичков. В ответ на звук дверного колокольчика сверху раздались тяжелые шаги, скрипнула скрытая занавеской дверь и наконец к прилавку, тяжело ступая, подошел грузный седой старик, в длинном, серой ткани, сюртуке. Высокий воротник сорочки подпирал полные гладко выбритые щеки. Хриплое дыхание выдавало в старике астматика.
– Господин Абрахамсон, – тут же заюлил нищий, высунувшись вперед и чуть ли не пополам согнув длинное неуклюжее тело, – я, изволите видеть, привел к вам покупателя… То есть господин интересуется, и я подумал, что могу быть полезен как комиссионер…
– Э-э, – отмахнулся старик и бросил на Александра Яковлевича тяжелый недовольный взгляд. – Веди своего клиента к мадам. Что ему здесь делать?
Александр Яковлевич невольно оскорбился.
– Да отчего ж вы знаете, что я не покупатель? – запальчиво спросил он.
– Ну давайте допустим, – подумав, сказал старик непроницаемым тоном, – что вы – собиратель древностей. И что вас интересует конкретно?
– Меня, – холодно произнес Александр Яковлевич, – более всего сейчас интересует некая девица, имеющая обыкновение пить чай на подоконнике.
Кажется, брось Александр Яковлевич посреди лавки бомбу, она произвела бы меньший эффект. Старик выпучил блеклые глаза и стал ловить внезапно посиневшими губами воздух. Его пухлая рука с короткими пальцами пыталась разорвать крахмальный воротник.
– Вы… – хрипел он, – вы… Да я вот… полицию…
При упоминании о полиции Александру Яковлевичу следовало бы испугаться, но он сразу догадался, что никакой полиции старик звать не будет, потому что напуган чем-то, во что полицию да и вообще посторонних вмешивать никак не следует. И оказался прав: отдышавшись, старик еще раз внимательно оглядел Александра Яковлевича и покачал головой. Потом глянул на нищего и сделал рукой повелительный жест. Нищий всхлипнул, понятливо закивал и тут же кинулся вон из лавки.
– Та-ак, – протянул старик, когда за нищим закрылась дверь, – значит, вы знакомы с ней?
С ней? Александр Яковлевич почувствовал, что, едва выбравшись из одной интриги, стремительно оказывается вовлеченным в другую. Причем весьма вероятно, что вторая является лишь продолжением первой. Этот старик вполне может оказаться в родстве с Мордко, следовательно, и с незнакомкой. Причем, судя по всему, радости ему это родство не доставляет. Александр Яковлевич вдруг вспомнил, что незнакомка мертва, сам он в розыске по обвинению в убийстве, а фон Берг, его единственный друг и спаситель, находится далеко отсюда, в Гейдельберге.
– Я… – пролепетал Александр Яковлевич, отступая к двери, – я не знаю, о чем вы говорите…
– Всё вы прекрасно знаете! – убежденно произнес старик. – Я ждал, что кто-нибудь явится от нее. Ей опять нужны деньги? Так я больше не дам ни гроша! Интересно, чем она будет меня шантажировать на этот раз? Да говорите же наконец, коли имели наглость явиться сюда!
На мужественном лице старика отразилась такая злость, что Александру Яковлевичу стало понятно: никаким образом он не сможет переубедить этого человека. Александр Яковлевич в панике бросился к
