Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
– Так он не наш, не русский? – весело удивился Александр Яковлевич. – А я и не знал, что вы сотрудничаете. Так он тоже в курсе?..
– Ну-у, – протянул фон Берг, оглядывая Александра Яковлевича и тоже заражаясь его веселостью, – вы должны понимать, что сотрудничество далеко не всегда предполагает обмен информацией. Шмидт занимается своими делами и для прикрытия даже открыл аптеку. Про наше дело ему было известно только, что вас следует проверить. А зачем да почему… Это уже и неважно. Главное, вы прекрасно себя вели в предлагаемых обстоятельствах. Просто прекрасно!
Фон Берг многозначительно умолк. Высокая похвала опьянила Александра Яковлевича, вскружила голову.
– Послушайте! – вдохновенно воскликнул Александр Яковлевич, предвкушая удивление фон Берга от его проницательности. – Признайтесь, что и господин Абрахамсон из Цюриха, и нищий – тоже ваши люди. Они проверяли меня, да?
– Какой господин Абрахамсон? – Более всего фон Берг сейчас напоминал готовящееся к прыжку дикое животное. – Какой нищий?
Поняв, что ляпнул несуразное, Александр Яковлевич попытался представить все в невинном свете. Ну да, в Цюрихе ему не сиделось на вокзале, и он решил прогуляться, случайно зашел в лавочку старьевщика, некоего Абрахамсона, от которого, как выяснилось, сбежала молодая жена. А еще на улице к нему приставал забавный нищий, кажется, не совсем психически нормальный. Вот, собственно, и всё.
– Нет уж, – усы фон Берга хищно подрагивали, – вы мне сейчас все подробненько изложите. Как и почему оказались в лавке, о чем говорили, чего хотел от вас этот нищий. Ну же!
Александр Яковлевич мгновенно пал духом. От недавней эйфории не осталось и следа. Чувствуя себя провинившимся школяром, он хоть и сбивчиво, но подробнейшим образом рассказал фон Бергу обо всем случившимся с ним в Цюрихе. После некоторого колебания упомянул даже о несостоявшемся визите к девицам.
– Во-от оно как, – протянул фон Берг, совершенно игнорируя сообщение о девицах, – значит, Флейтист, говорите, появился? Ах, черти! Это значит, что времени у нас почти не осталось! – Фон Берг пружинисто вскочил на ноги. – Нам с вами следует немедленно отправляться в Петербург.
Часть третья
Глава первая
В отделении второго класса на пароходе, идущем в Одессу, Александр Яковлевич страдал от неожиданно открывшейся морской болезни. «Ну, – думал Александр Яковлевич, уныло глядя на бесконечную череду мелких волн, заставлявших пароходик нервно вздрагивать, подпрыгивать и переваливаться с боку на бок, – по крайней мере, хоть в Россию еду».
Александр Яковлевич вспомнил отца, их небольшой уютный дом с мезонином в Коломне – и загрустил. Он чувствовал себя одиноким и неприкаянным. Как какой-нибудь Демон из сочинений поэта Лермонтова.
Посадив Александра Яковлевича в Константинополе на пароход, барон фон Берг снова исчез, объяснив, что случайно полученная Александром Яковлевичем информация требует тщательной проверки и подключения к работе целой агентурной сети. Ведь речь не о каких-нибудь кружках юных искателей приключений. Похоже, что в Европе снова объявился опасный авантюрист Джузеппе Гарибальди.
Александр Яковлевич много слышал об этом знаменитом бунтаре и возмутителе спокойствия. И в Петербурге, и позже, в Германии. Студенты восхищались Гарибальди, его незаурядным умом и мужеством. Говорили, что, натворив дел в Старом Свете, он теперь скрывается в Северо-Американских Штатах. Или в Аргентине.
– Есть основания полагать, что обстоятельства нашего с вами дела стали известны ряду лиц в Германии и Австрии. У Российской империи врагов много, а завистников и того больше. Значит, и шпионов хватает. Даже, как это ни прискорбно, в Третьем отделении. В общем, учитывая общую политическую ситуацию, можно предположить, что этого самого Гарибальди захотят использовать в своих целях наши мнимые друзья, направив его разрушительную энергию на Россию. Однажды так уже случилось с Наполеоном. И кстати, в связи с его русской кампанией тоже много непонятного и, вполне возможно, с нашим делом связанного. Странно ведь, что сначала взяли французишки Первопрестольную, а уж только потом пожары начались. Хотя, казалось, должно было быть наоборот. И потом – вдруг побежал французский император сломя голову из Москвы. Говорят, есть французу нечего стало, да еще морозы. Ну-с, Бонапарт всю Европу под себя подмял, а тут вдруг… Это что ж, только в России морозы, что ли? И уж точно понимал Наполеон, что возвращаться придется по разоренной земле. А это катастрофа. Куда разумней было двинуть армию на восток или на юг. Так ведь нет, назад побежал… У сочинителя графа Толстого, конечно, свое объяснение, но ведь и у него проскальзывает: не могла Москва не загореться. Но это так, теория. Сейчас другие игры начались. Лет десять-пятнадцать назад ходили по нашим южным губерниям странные слухи о некоем гетмане Загребайле, который вот-вот придет дать крестьянам настоящую волю. Разумеется, никакого Загребайлы в природе не существовало. Мало ли небылиц ходит в народе? Только вот Загребайло… звучит подозрительно похоже. Откуда бы такое имечко? Понятно, что крестьяне о Гарибальди и слыхом не слыхивали – это вам не студенты.
Они сидели за столиком маленького кафе под открытым небом, прямо на берегу моря. Несмотря на позднюю осень, здесь было по-летнему тепло, что и неудивительно: Турция – страна южная. Выбравшись из Швейцарии, они с фон Бергом все время двигались на юг и вот теперь в старинном городе, в незапамятные времена бывшем столицей Византии, ожидали парохода в Россию. В компании с фон Бергом Александр Яковлевич чувствовал себя значительно лучше: он уже не опасался ни полицейских, ни случайных прохожих. Особенно после одного происшествия.
Однажды вечером в городке где-то на севере Италии, куда они приехали поездом, на узкой улочке неподалеку от вокзала дорогу им преградили трое крепких молодцев. Выражение лиц – жестокое и одновременно довольное – не оставляло никаких сомнений относительно их намерений. Александр Яковлевич растерянно ухватился за рукав фон Берга и почувствовал, как у того напряглись крепкие мышцы. И тут же услышал взвизг стали: из щегольской трости барона, блеснув в свете далекого фонаря, вырвался тонкий хищный клинок и, словно обрадовавшись свободе, заплясал перед лицами грабителей. Но Александру Яковлевичу показалось, что испугались мо́лодцы не столько шпаги, сколько взгляда, брошенного на них фон Бергом. Положительно, барон был совершенно бесстрашным человеком. Александр Яковлевич, не сдержавшись, тут же сказал об этом фон Бергу.
– Это уж вы, голубчик, преувеличиваете, – фон Берг мягко улыбнулся. – Разве тут в бесстрашии дело? Кабы не эта, как говаривал покойный поэт, бабья игрушка, – барон приподнял трость, – пришлось бы нам с вами отдавать свои кошельки. А то и жизни. Впрочем, вы правы, я мог напугать этих мерзавцев взглядом.
Фон Берг весело рассмеялся. Его голос эхом отразился от стен домишек
