Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
– Давайте-ка, Александр Яковлевич, условимся, что вы теперь ни в какие случайности и совпадения не верите и ведете себя осторожно и предусмотрительно.
Фон Берг повертел в руке крохотную чашечку с остатками кофе.
– Местные женщины умеют ловко гадать на этой вот гуще. Дело-то вроде нехитрое: опрокидываешь чашечку, гуща стекает, а потом разглядываешь оставшиеся на стенках узоры. Пустяк, суеверие. Но ведь есть такие мастерицы, что действительно могут предсказывать будущее. Да и прошлое ясно видят, вот как я вас сейчас. Казалось бы, это вам не пифии дельфийские, эдак и я могу то же самое разглядеть. Ан нет! Каждый в этих узорах свое видит. В меру, так сказать, собственной фантазии. Вот и получается, что дело совсем не в этой кофейной кашице, а в том, что ты способен в ней увидеть. Зачем же тогда, спрашивается, весь этот ритуал? Для чего сначала кофе пить, потом чашку кофейную опрокидывать, причем обязательно от себя? А затем, что именно ритуал в нашей жизни чаще всего и есть самое главное.
Фон Берг отодвинул чашечку и хитро взглянул на Александра Яковлевича.
– Вы вот медицине учились, верно? Так скажите мне, всегда ли много толку во всех этих ваших выслушиваниях через трубочку, прощупываниях пульса да простукиваниях?
– Ну-у, – неопределенно протянул Александр Яковлевич, не понимая, к чему клонит собеседник, – видите ли, существует сложившаяся практика осмотра больного…
– Вот именно! – Фон Берг удовлетворенно покивал головой. – Ваша сложившая практика – не что иное, как ритуал. А нарушьте его, так вас и за врача-то считать не будут. Или возьмем другой пример. Что есть анекдот? Короткая смешная история с неожиданным концом и с моралью. Так вот, если эту самую мораль своими словами рассказать, то какой уж тут анекдот. Суть вроде как передана, а не смешно. Опять же, потому, что – ритуал, или паттерн, как говорят англичане. А с другой стороны, нарушать сложившееся положение вещей иногда как раз полезно.
Фон Берг спросил у подобострастно кланявшегося турка в смешной шапочке еще кофе, подождал, пока тот отойдет, и придвинулся ближе к Александру Яковлевичу.
– Секретная служба в первую очередь требует особого отношения ко всему. О паттернах я не зря с вами заговорил. Возьмите любую религию. В каждой из них мир обязательно делится на черное и белое, на добро и зло, на жизнь и смерть. То же самое и в полюбившейся вам теории господина Крашенинникова. Считается, что между этими двумя противоположностями и существует этот мир. Это и есть дуализм, если по-научному. Носит человека от одного полюса к другому, иногда он ближе к добру, а иногда и к злу. Отсюда, дескать, все колебания и страдания души, нашими отечественными литераторами замечательно описанные. Почитать занятно, но к реальности, в которой мы с вами принуждены действовать, никакого отношения это не имеет. Беллетристика, одним словом. Вы вот восхитились тем, как я поступил с итальянскими грабителями. А дело в том, что в их умишках сложилась раз и навсегда определенная картина мира – тот же дуализм, только на примитивном уровне. Обыватели – трусливы; женщины – глупы; если один хороший, то другой обязательно плохой. Ну и так далее. Терциум нон датур[16]. Это латиняне как раз для таких случаев придумали. По их логике двое прохожих на безлюдной улице должны были немедленно испугаться и подчиниться насилию. Так вот, в результате подобного устройства мира вам то и дело предлагается выбор: либо – либо. То есть выбор, который человек делает из естественных побуждений. Уйти или остаться, испугаться или смело атаковать противника. Но запомните, на самом деле существует Третий путь. Только его не каждый способен увидеть. Поэтому важно уметь в нужный момент отказаться от привычного ритуала, от, так сказать, паттерна двоичной системы. И тогда перед вами открывается совершено иной мир. Как бы вам объяснить, чтобы нагляднее было? Ну вот представьте себе на минуту, что вы обрели способность двигаться с невероятной скоростью. Да что двигаться, жить в сотни раз быстрее других. Понимаете, какое преимущество вы получите? При желании сможете своим противникам носы поотбивать, как варвар римским статуям. Или, наоборот, пользуясь этим навыком, можете спасти кого-нибудь… или даже подвиг во имя Отечества совершить. Но штука в том, что найти этот Третий путь нужно немедленно, практически без раздумий, потому что времени на принятие решения в критической ситуации у вас просто нет. Говорят, не то в Китае, не то в Японии есть секты, практикующие всякие боевые единоборства. Что-то вроде нашего кулачного боя или английского бокса. Приходилось мне читать их трактаты. Так там вовсе не о боевых искусствах говорится, а как раз о Третьем пути…
Фон Берг замолчал, пытливо глядя на Александра Яковлевича. Александр Яковлевич подумал, что барон, пожалуй, знает о сверхъестественном куда больше, чем Фауст и господин Крашенинников вместе взятые. Только знание это куда более тесно связано с реальной жизнью. Да, пожалуй, и со смертью.
– Я вам совсем заморочил голову, – в конце концов произнес фон Берг. – Вы, главное, не старайтесь переварить все сразу. Просто подумайте на досуге. И при случае примените на практике. Тем более что и для того и для другого у вас будет достаточно времени.
Тогда-то фон Берг и объявил, что далее Александру Яковлевичу придется путешествовать в одиночестве. Впрочем, до России было уже рукой подать. А по прибытии в Одессу Александру Яковлевичу следовало немедленно разыскать контору присяжного поверенного Кашкина Григория Алексеевича, передать означенному господину привет от барона и…
– Небось, думаете, – фон Берг лукаво усмехнулся, – что придется запоминать какой-нибудь затейливый пароль? Впрочем, отчего бы и нет? Господин Кашкин в дело посвящен лишь частично. Но и того, что знает, вполне достаточно, чтобы стать подозрительным. Потому вы скажете, что явились по делам Александровского комитета. В сочетании с упоминанием моего имени этого будет достаточно. Кашкин снабдит вас деньгами и дальнейшими инструкциями.
Александр Яковлевич поднялся с жесткой скамьи, накинул на плечи пальто и, превозмогая тошноту и головокружение, отправился на палубу. Нет, никогда он не полюбит море и морские путешествия! Слишком уж однообразный пейзаж. Ей-богу, лучше уж приключения и опасности, но на твердой почве. Александр Яковлевич еще раз посмотрел по сторонам и вдруг мгновенно позабыл свои тоскливые мысли. Не далее как в десяти шагах от него, у самого борта, Александр Яковлевич увидел тонкую женскую фигурку. Силуэт ее на фоне бесконечной водной стихии был трогательным и беззащитным, лежащая на перилах ручка в черной печатке – изящной, а
