В стране синеокой - Николай Елисеевич Шундик

class="p1">Почушкин вскинул лицо, шумно втянул носом воздух и пошел, неестественно медленно передвигая ноги в опорках.

Не через все село провела Почушкина Мария с вилами в руках, может, и сделала-то не больше десятка шагов. Швырнула вилы в сторону и пошла к большаку не оглядываясь. Поднимала обе руки, умоляя остановиться автомобили, мчавшиеся в сторону города. И когда вышла чуть ли не на середину дороги, грузовик затормозил, так что заскрежетало железо.

— Ты что, очумела?! — гаркнул на нее усатый шофер.

— Мне в город, в больницу. Там Дарья Комаркова...

Знал ли шофер Дарью Комаркову или изумил и растрогал его вид чем-то потрясенной женщины, во всяком случае, он распахнул дверцу своего МАЗа и приказал:

— А ну живей!

И надо же было случиться такому: в тот раз Марию к Дарье не пустили. А в другой раз уже было поздно...

* * *

Медленно подходил Агафон к могиле супруги, боясь испугать Марию Авдонину, стоявшую к нему спиной, слегка прокашлялся. Мария и вправду вздрогнула, но повернулась не сразу. Они не сказали друг другу ни слова. Агафон снял выцветшую фуражку, часто-часто помигал, глядя на Марию, опять кашлянул, поправил один из венков и замер, будто к чему-то прислушивался, недоумевающий и горько-горько обиженный.

От могилы Агафон ушел первым, на повороте дороги повстречался с Браташом и Тамарой. Старик узнал писателя, и когда тот ему поклонился, слегка сам приподнял фуражку, уходя взглядом в сторону в скорбном отчуждении.

Браташ долго смотрел вслед Агафону.

— Кто это? — спросила Тамара.

Браташ не ответил.

— Почему ты смотришь на него так, будто виноват перед ним?

И на этот раз Браташ промолчал, глядя на смутный силуэт старика, размываемый вечерней синевою. Медленно шел старик, словно не шел, а таял. Браташ с трудом одолел искушение догнать Агафона. Было ему очень тоскливо от мысли, что этот старик не признал в нем человека, который мог хоть на мгновение проявить участие в его горе.

— Может, может, я и виноват перед ним, — запоздало ответил Браташ.

А старик все еще смутно угадывался в вечерней синеве. И так было тихо и задумчиво в мире, что хотелось услышать немыслимое: вот еще пройдет мгновение и тебя спросят о чем-то самом главном в твоей жизни, и ты обязан дать ответ, как на исповеди...

1964—1972

Рязань — Саратов

Примечания

1

Евгений Осетров. «Человек входит в мир, мир входит в человека».

2

Порядок (местное) — улица.