Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй
— Ара, — позвал помощника Томас Хадсон.
Тот поднялся на мостик со словами:
— Да, Том?
— Возьми и проверь три автомата, приложи к каждому шесть дисков и положи в шлюпку, а также добавь к этому дюжину гранат и небольшую санитарную сумку. И пришли сюда Уилли.
Фламинго опустились на берег далеко справа и увлеченно занялись кормежкой. Томас Хадсон продолжал смотреть на них, когда подошел Уилли со словами:
— Погляди на этих чертовых фламинго.
— Их что-то испугало, когда они летели над островом. Я уверен, что где-то там стоит шхуна или другое судно. Хочешь поехать туда со мной, Уилли?
— Конечно.
— Успел набить брюхо?
— Смертник позавтракал с аппетитом.
— Тогда помоги Аре.
— Ара едет с нами?
— Нет, поедет Питерс — он говорит по-немецки.
— А нельзя вместо него взять Ару? Не хочется быть рядом с Питерсом в бою.
— Возможно, когда Питерс с ними поговорит, драться не придется. Послушай, Уилли, мне нужны пленные, и еще я не хочу, чтобы погиб их проводник.
— Слишком много условий, Том. А ведь их восемь или девять человек, а нас только трое. И кто вообще, черт побери, знает, что у них есть проводник?
— Мы знаем.
— Пошел бы ты куда подальше, благородный ты наш.
— Я спросил, идешь ли ты.
— Иду, — ответил Уилли. — Только вот Питерс…
— Питерс будет драться. Пожалуйста, пошли сюда Антонио и Генри.
— Ты действительно думаешь, что они там? — спросил Антонио.
— Почти уверен.
— Можно мне с вами, Том? — спросил Генри.
— Нет. Шлюпка не выдержит больше троих.
— Если с нами что-нибудь случится, дай по шхуне очередь из пулемета, когда она попытается уйти во время прилива. Потом найдешь ее в длинном заливе. У нее будут поломки. Может, даже туда не дойдет. Если удастся, добудь пленного, доставь его на Кайо Франсес и сдай под расписку.
— А можно мне пойти вместо Питерса? — спросил Генри.
— Нет, Генри. Мне очень жаль. Но он знает немецкий. У тебя хорошая команда, — сказал он Антонио. — Если все пойдет хорошо, я оставлю на шхуне Уилли и Питерса и сам доставлю на катер пленного.
— Последний пленный долго не протянул.
— Постараюсь привезти крепкого и здорового. Идите вниз и проверьте, все ли в порядке. Хочу немного полюбоваться фламинго.
Томас Хадсон стоял на мостике и наблюдал за фламинго. Дело не в окраске, подумал он. Не в сочетании черного с розовым. Дело в величине и в том, что, если рассматривать их в деталях, они уродливы, а в целом — извращенно прекрасны. Должно быть, они ведут свое происхождение с древних времен.
Он не смотрел на них в бинокль — детали были ему не нужны. Просто хотелось созерцать вот это розовое пятно на коричневато-сером песке. Прилетели еще две стаи, и теперь весь берег разукрасился так, что Томас Хадсон едва ли смог бы передать на холсте эту цветовую гамму. А может, смог бы и нарисовал, подумал он. Приятно посмотреть на фламинго перед такой поездкой. Но лучше не давать ребятам время встревожиться или задуматься.
Он сошел с мостика и сказал:
— Хиль, поднимись-ка туда и огляди в бинокль берег. А ты, Генри, если услышишь шум и увидишь, как из-за острова появляется шхуна, пальни что есть силы по ее носовой части. Остальные пусть следят за уцелевшими — завтра вы их поймаете. Повреждения в шхуне заделайте, чтоб ее можно было и дальше использовать. На шхуне есть лодка, ее тоже приведите в порядок, если она поддается ремонту.
— Еще приказания будут? — спросил Антонио.
— Ну, следите за кишечником и старайтесь вести себя добропорядочно. Мы скоро вернемся. А теперь поспешим, благородные ублюдки. Пора!
— Бабушка всегда говорила мне, что я не ублюдок, — сказал Питерс. — Она говорила, что такого красивого, вполне законнорожденного ребенка во всем штате не найти.
— И меня мамаша уверяла, что я не ублюдок, — сказал Уилли. — Как нам рассаживаться, Том?
— Ты лучше смотришься на носу. Но если хочешь, туда сяду я.
— Садись на корму и правь, — сказал Уилли. — Теперь у тебя классный корабль.
— Вот повезло. Дела идут в гору. Прошу на борт, мистер Питерс.
— Рад служить, адмирал, — сказал Питерс.
— Ни пуха ни пера! — напутствовал их Генри.
— К черту! — отозвался Уилли.
Мотор заработал, и они поплыли к острову, который теперь казался еще ниже из-за того, что они оказались чуть выше уровня моря.
— Я подойду к шхуне с бортовой части, и мы тихо поднимемся на нее.
Двое мужчин кивнули. Один сидел на носу, другой — в середине шлюпки.
— Нацепите все, что надо, на себя. Плевать, если это заметят, — сказал Томас Хадсон.
— При всем желании такое количество не спрячешь, — согласился Питерс. — Я чувствую себя как навьюченный мул.
— Вот и хорошо. Мул — чертовски славное животное.
— Том, мне обязательно помнить эту хрень о проводнике?
— Помнить помни, но не забывай шевелить мозгами.
— Что ж, — вздохнул Питерс, — будем считать, что нам все ясно.
— Давайте лучше помолчим, — сказал Томас Хадсон. — Лезем все одновременно, и, если фрицы внизу, ты по-немецки предлагаешь им выйти с поднятыми руками. Надо прекратить разговоры: голоса далеко разносятся над водой, дальше, чем шум мотора.
— А если они не выйдут — что тогда?
— Уилли бросит гранату.
— А если они на палубе?
— Откроем огонь — каждый по своему сектору. Я беру на себя корму, Питерс — середину, а ты — носовую часть.
— А гранату бросать?
— Конечно. Еще нам нужны раненые — те, которых можно спасти. Поэтому я и взял набор для оказания скорой помощи.
— А я думал, это для нас.
— И для нас тоже. А теперь — молчок. Все ясно?
— Куда уж яснее, — сказал Уилли.
— А затычки для задниц у нас есть? — спросил Питерс. — Тоже ведь шум.
— Сегодня утром их сбросили с самолета. Ты что, свои не поймал?
— Нет. Но бабка говорила, что газов я испускал меньше, чем любой другой ребенок на всем Юге. У меня было вялое пищеварение, и одна из моих пеленок даже хранится в Смитсоновском институте.
— Хватит трепаться, — сказал Уилли, откинувшись назад, чтобы Питерс его лучше слышал. — И все это мы проделаем днем, Том?
— Прямо сейчас.
— Чтоб мне сдохнуть! — изумился Уилли. — Ну и в лихую компанию я попал!
— Заткнись, Уилли. Посмотрим, на что ты годишься в бою.
Уилли кивнул и посмотрел здоровым глазом вперед, где островок словно привстал на красно-коричневых корнях зеленых мангровых деревьев.
Перед тем как
