Звёзды над хутором - Зденек Адла
Клетка Фердика стоит на окне, обращенном к востоку. Снаружи на окне укреплена рама с сеткой от комаров и прочей пакости, да и от кошек — вдруг какой-нибудь из них придет в голову полакомиться заморской птичкой. Пока что такого не было, поэтому Фердик чувствует себя в безопасности. Клетка его никогда не закрывается, и он летает по всей комнате. То и дело садится Адаму на плечо, но чаще всего стоит на жердочке, укрепленной на раме, и распевает, наблюдая жизнь в садике и перед домом; покрикивает на ласточек и дроздов, подражая их голосам.
Расписные часы отзвенели пять. Адам торопливо умылся, оделся и приготовил завтрак. Попугай ел вместе с ним — бегал по краю тарелки, отклевывая понемногу от омлета, и выбрасывал на салфетку листочки петрушки. Черный кофе Фердик не любит, однако соблюдает ритуал — сделает глоток из чашки, а потом, содрогаясь от отвращения, встряхивает головой.
— Ну, Ферда, придется мне браться за поливку, ничего не поделаешь. Росы нет, дождя не будет. Ступай в свой домик и будь умницей.
Адам вышел на поросший травой дворик, ровный, как стол, лишь после сарая начинался небольшой подъем — там и был садик. С краю — цветник, царство тюльпанов, гвоздик и роз, а за клумбами — грядки овощей и три рядка клубники. За ней, у самого забора, — кусты жасмина и золотого дождя, по обеим сторонам пышно разросся крыжовник и смородина.
Адам поглядел на небо, усеянное множеством маленьких облачков, легких и почти недвижимых; не пройдет и часа, как они бесследно растают. «Опять будет душно и жарко, — подумал он. — Нечего и надеяться на дождь, пора приниматься за работу».
Адам направился к сараю, открыл ворота и выкатил во двор двухколесную тележку. Колеса хоть и резиновые, а траву на дворике попортят, это как пить дать. Конечно, очень жаль газона — трава-то просто шелковая, да делать нечего: не таскать же воду ведрами через весь двор. Адам подвез тележку к насосу, стоявшему под окнами, выходившими на восток, под развесистым орехом, напротив калитки, и накачал два ведра и лейку. Поставив их на тележку, он повез этот плескавшийся груз в сад. Когда он подошел совсем близко, с рядков клубники взлетело шесть дроздов, а немного погодя и седьмой. Они даже и не подумали улетать далеко от клубники — еще чего, тем более что некоторые ягоды уже покраснели, — а сели на забор, дожидаясь, когда же наконец Адам польет грядки и исчезнет.
— Ах, паршивцы! Вы сажали эту клубнику? А ну, кыш!
Дрозды раскричались, протестуя, перелетали с кола на кол, но улетать и не подумали. Едва Адам вышел из садика за следующим грузом, дрозды снова принялись за ягоды.
Надо что-то предпринять, не то эти черные разбойники склюют все, ни одной ягодки не оставят для Фердика и девчат. А они, наверно, приедут в субботу.
Адам поливал уже последний участок — палисадник под окнами около калитки. Крупные красные розы и желтые, помельче, вытянулись к самым окнам, словно хотели заглянуть в комнату. Солнце они тут видят только утром, а вон как вымахали.
Над пышными гвоздиками летал махаон.
— Лети отсюда, глупый, а не то я тебя полью!
Фердик стоял в окошке, на клетке, сосредоточенно наблюдая за бабочкой, и звал ее: «Иди сюда, иди сюда, ну иди сюда-а-а».
Адам пошел было к насосу, чтобы набрать следующее ведро, как вдруг заметил на тропке за забором незнакомого мальчугана. Он стоял в нескольких шагах от калитки и смотрел на окна домика. На вид ему было лет одиннадцать; на лицо его падала тень от куста сирени, светлые волосы золотило солнце. Мальчик был в тенниске, спортивных трусах и босоножках, он аккуратный и подтянутый — не то, что здешние ребята.
«Его приманил Фердик, — мелькнула у Адама мысль, когда мальчик нерешительно шагнул к калитке. — Наверно, он заметил птицу в окне и хочет рассмотреть ее поближе. Что ж, не стесняйся, мальчик, проходи. Ферда очень общителен и гостей любит».
Мальчуган сделал еще один шаг, немного смелее, оглянулся на Адама, негромко поздоровался и улыбнулся, но в улыбке его, едва заметной и робкой, была грусть, а голубые глаза глядели печально.
«Что это с тобой, человечек? — спросил про себя Адам и, поставив лейку, пошел открыть калитку. — Нет, он не из-за Ферды пришел — мальчик не глядел бы на попугая такими печальными глазами. Вероятно, ему что-то надо».
— Проходи, паренек, познакомься с Фердиком.
Мальчик растерялся и смущенно оглядывался по сторонам, но на окна даже не взглянул.
Теперь уже ясно, что он и не подозревает о существовании Фердика. Попугайчик невелик, за розами его и не видно, ну, а голосок его вряд ли долетает до тропки.
Фердика мальчуган заметил только тогда, когда оказался уже в дворике перед палисадником.
— Это и есть Фердик? — удивленно спросил он, показав на окно.
— А ты разве еще не слышал о нем? Да, это наш Ферда. Пойдем в дом.
Они пошли рядом по дощатому тротуарчику. Мальчик ступал несмело, сгорая от любопытства. На пороге, в сенях, он было остановился в смущении, заметив, что пол чисто вымыт. Потом снял босоножки и вошел в дом босиком.
— Не пугайся, если он сядет тебе на плечо. Он это любит.
Но на сей раз Фердик не полетел навстречу, а стоял на клетке в ожидании гостя.
Мальчик приблизился к нему на цыпочках, медленно, видимо опасаясь, что может спугнуть птичку и она улетит.
Они глядели друг на друга молча, несколько напряженно. На лице мальчика появилась зачарованная улыбка, он восхищенно разглядывал птицу, будто в жизни не видел ничего подобного.
«Да заговори же, — наверняка подумал Ферда, когда молчание слишком затянулось. — Похвали меня, я к этому привык и люблю похвалы. Ну ладно, раз не хочешь говорить ты, я сам начну».
— Добрый день, добрый день, — произнес попугай нежно и напевно.
— Он умеет говорить! — воскликнул мальчик в восторге и повторил приветствие, стараясь произносить слова так же нежно и певуче.
— До чего же ты красивый…
— Фердичек, — представился Ферда, наклонив головку и глядя сбоку, словно кокетничая с мальчиком.
— А я — Ярда, Фердичек. Скажи мне «Ярда».
— Ну что ты, мальчик, попугай никогда не скажет тебе то, что хочешь ты. — Адам, улыбаясь, стоял у Ярды за спиной.
Ярда со смущенной улыбкой взглянул на Адама, и в эту минуту Фердик сел ему на плечо. Мальчик слегка вздрогнул и покраснел. Видимо,
