Дочь комедиантов - Жозефина Коломб
— Мне кажется, ребятишки с чердака охотно помогут нам в этом!
Девушка побежала за детьми, и через несколько минут все маленькое общество было в сборе. Дети не могли отвести глаз от редкого лакомства и с напряженным вниманием следили за каждым движением вдовы Лебо, торжественно разрезавшей пирог.
Хотя за столом было всего девять человек, она разрезала его на десять равных частей — десятый кусок называли Божьей долей и отдавали первому встречному нищему.
Но вот пирог разрезали, раздали всем по большому куску, и каждый с волнением принялся есть в надежде, что счастливый боб окажется у него. Кому выпадало счастье, того провозглашали королем праздника, чокались с ним, пили за его здоровье и приветствовали криками: «Да здравствует король!»
Однако на этот раз всех постигло разочарование: пирог был съеден, но никто не мог похвалиться тем, что счастливый боб достался ему.
На блюде оставался только кусок, предназначенный для бедных.
— Пойдем отдадим Божью долю первому встречному бедняку, — сказала Крошка младшему мальчику, взяв его за руку. — Он будет нашим королем, ведь боб точно достанется ему.
Крошка со свечой в руке осторожно спустилась с лестницы с малышом, который боязливо ухватился за ее платье. Поставив внизу свечку на скамью, она отворила дверь и выглянула на улицу.
Ждать им пришлось недолго, потому что в этот день много несчастных бродило по городу в надежде получить что-нибудь съестное. Едва успела Крошка отворить дверь, как яркий свет свечи привлек внимание бедняка, который медленно заковылял к двери.
Девушка с участием смотрела на этого несчастного хромого человека, едва покрытого лохмотьями. У него недоставало левой руки, и пустой рукав свободно болтался сбоку.
— Подойдите ближе! — позвала его Крошка, протягивая кусок пирога и мелкую монету.
— Подайте милостыню, Христа ради! — начал калека привычным монотонным голосом, подходя к двери, чтобы взять протянутый ему кусок пирога.
И вдруг замер, не понимая, что случилось: девушка при первых же звуках его голоса вздрогнула и с раздирающим душу криком в ужасе отшатнулась.
На этот крик, разнесшийся по всему дому, прибежали Карилэ и Жан.
Едва испуганная девушка увидела рядом дедушку, как бросилась к нему и судорожно ухватилась за его руку.
— Это он! Это он! — восклицала она в ужасе, указывая на нищего.
Карилэ подошел к нищему и, всмотревшись в лицо калеки, тоже узнал его. Глаза старика сверкнули гневом, а лицо приняло грозное выражение, которое Крошка видела у него только один-единственный раз — когда он освободил ее от издевательств школьных товарок.
— Что ты ей сделал? — крикнул Карилэ гневно, положив свою тяжелую руку на больное плечо калеки. — Говори сейчас же, или я раздавлю тебя на месте!
— Уверяю вас, я ей ничего не сделал! — перепугался нищий. — Я просил милостыню и, подавая ее мне, она вдруг закричала. Клянусь вам, что я ничего ей не сделал! Отпустите же, ради Бога, мою руку — вы сломаете мне плечо…
— Значит, ты не узнал ее, негодяй? Но у бедной малышки хорошая память! Девочка отлично помнит тебя и никогда не забудет, ведь она столько выстрадала по твоей милости. Я тебя тоже тотчас узнал, хотя видел только раз в жизни. Уходи скорей, если дорожишь своей жизнью. И горе тебе, если я еще раз встречу тебя около Крошки!
— Крошка!.. — воскликнул оторопевший калека, намереваясь бежать.
Но молодая девушка уже успела справиться с эмоциями и, чувствуя себя в полной безопасности, смело загородила ему дорогу. Правда, пальцы ее дрожали, когда она коснулась единственной руки калеки, но тем не менее она крепко схватила его.
— Я напрасно испугалась, когда узнала тебя, Акробат, — сказала девушка ласково, — но мне слишком живо вспомнилось мое бегство. И в первую минуту показалось, будто я могу снова оказаться в твоей власти. Я вижу, что ты несчастен, и от всего сердца прощаю тебе все зло, которое ты когда-то мне причинил. Возьми же кусок пирога, — в нем запечен счастливый боб, — и заходи к нам. Мы накормим тебя, и ты подкрепишь свои силы стаканом вина. А мы будем чествовать тебя как короля и пить за твое здоровье.
Тем временем тетушка Лебо тоже спустилась вниз, чтобы узнать причину переполоха.
— Зачем вы впустили сюда этого человека? — спросила она шепотом у сына, отступая в испуге. — Ведь он наверняка может нас всех зарезать!
— Оставьте его, мама, — возразил Жан. — Вы видите, бедняга — калека, нам нечего его бояться. К тому же ведь я дома, да и дедушка Карилэ не так уж слаб.
Выслушав приглашение Крошки, Акробат в смущении поник головой. Он вспомнил, как мучил когда-то бедную малышку, как украл и растратил все ее маленькое состояние, и ему живо представилась та ночь, когда он напрасно искал девочку, поклявшись жестоко разделаться с ней.
Теперь же перед ним стояла цветущая добрая девушка, окруженная верными друзьями и защитниками, та самая, которой он когда-то собирался изуродовать руки и ноги, чтобы сделать карлицей на потеху публике…
А что же случилось с ним? Куда девались его сила, ловкость, хитрость, благодаря которым он сумел обмануть своих товарищей?.. Все исчезло, как сон. Акробат превратился в несчастного калеку и давно вынужден жить подаянием добрых людей, чтобы не умереть с голоду…
От этих воспоминаний из груди некогда сильного человека вырвался тяжкий стон, и он зашатался от изнеможения.
Крошка бросилась вперед и поддержала его.
— Помоги мне, дедушка, ему дурно, — сказала она старику.
Старик нехотя исполнил просьбу девушки. С помощью Жана он довел Акробата до скамьи и усадил его. Крошка побежала наверх, схватила приготовленный для короля стакан вина, вернулась на улицу и с участием поднесла его к губам калеки. Девушка уже не боялась бывшего врага, а думала только о том, как бы поддержать ослабевшие силы несчастного, внушить ему доверие к себе и своими заботами и участием доказать, что давно простила его.
