Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

— Нет, нет! Конечно, нет! — крикнула Джейн, и ее голос задрожал от внутреннего напряжения и тревоги.

— Ну, в таком случае ты не должна отдавать ей Ральфа! Пойдем со мной, и ложись-ка ты спать. Ты, бедненькая, устала.

Пешенс едва взглянула на подруг, взяла Джейн за руку, ушла с ней на верхний этаж, уложила в свою постель, а сама улеглась рядом, раздумывая о том, что будет завтра.

Робин и не догадывалась о том, что делали ее подруги. Она спала сном утомленного, потерпевшего поражение человека, а когда проснулась, за окном уже ярко светило солнце.

Девочка вскочила с постели и посмотрела на часы, они показывали шесть. Итак, ночь прошла, и наступило утро. Робин прижала руку ко лбу. Свое будущее она теперь видела ясно, но в эту минуту не горевала о себе. Все ее мысли были о Ральфе.

В сердце Робин проснулась такая страстная, такая глубокая, такая искренняя любовь к этому маленькому темноглазому мальчику, что ей была нестерпима мысль о разлуке с ним. У нее не было времени подумать о том, что она сама теряла. Робин ни за что не выдала бы Гарриет — совесть не позволяла ей сделать это. Она уедет, а Ральф будет страдать…

Но Робин знала, что у нее не хватит сил выслушать решение отца Ральфа. Рано утром, как только Дюрант вернется, она скажет, что не будет претендовать на это место.

Девочка быстро оделась и сбежала вниз. Горничная сообщила, что на станцию уже послали экипаж и что мистер Дюрант, по всей вероятности, приедет в Солнечный Дом около восьми часов.

«Я пойду ему навстречу, — подумала Робин. — Мне нужно поговорить с ним наедине. Я повидаюсь с ним, и все будет кончено. Я попрошу его отправить меня с первым же поездом, чтобы мне не пришлось прощаться с подругами. Только я хотела бы еще хотя бы разок увидеть Ральфа».

Робин постояла в гостиной. Было начало восьмого, времени оставалось достаточно. Неслышными шагами она поднялась по лестнице, пробежала по длинному коридору, бесшумно отворила дверь и вошла в комнату Ральфа. Она тихонько опустилась на колени возле кроватки и долго смотрела на спящего мальчика. Казалось, в этот взгляд она вложила всю свою любовь к нему.

Она не спускала глаз с его личика, точно навсегда желая запечатлеть его в памяти. Потом наклонилась и поцеловала его в лоб, шепча: «Прощай, Ральф, благослови тебя Бог!» А потом так же неслышно выскользнула из комнаты.

Робин и вошла и ушла, не потревожив ребенка, который наслаждался снами в стране грез. Но едва она покинула спальню мальчика, как приснилась ему, и, когда через несколько минут он проснулся, ее имя было на его устах.

Он протер свои сонные глазки, изумленно огляделся и сказал вслух:

— Мне приснилось, что Робин превратилась в ангела. Она прилетела и поцеловала меня, чтобы и я тоже мог стать ангелом.

В эту минуту вошла Гарриет, чтобы одеть его. Это не входило в ее обязанности, но в этот важный для нее день ей хотелось быть особенно внимательной к Ральфу.

— Что ты там бормочешь? — спросила она.

— Мне приснилось, что ко мне приходила Робин и что она превратилась в ангела, — сказал Ральф и, посмотрев на Гарриет, прибавил: — А ты станешь ангелом?

— Не знаю, — сердито ответила Гарриет. — Мне достаточно быть порядочным человеком на земле, я и не думаю об ангелах.

— Да, — грустно прошептал мальчик. — Ах, милая Робин…

— Зачем ты говоришь о ней? — Гарриет испугало выражение, с которым он произнес эти слова. — Ведь ты же меня любишь больше всех?

— Конечно, — устало ответил Ральф, — только зачем все время об этом говорить? Я и Робин люблю тоже. Ужасно сильно люблю!

Он выговорил это с такой горячностью, что надо было быть слишком глупой, чтобы не почувствовать состояния Ральфа. Поэтому Гарриет ничего не ответила и начала молча одевать мальчика.

Между тем Робин уже шла навстречу Дюранту. Они встретились на аллее, ведущей к Солнечному Дому. Он увидел бледную девочку с изумительно спокойными, чистыми глазами, которые всегда были так милы ему.

Она ждала его у ворот.

— Робин! — воскликнул он от неожиданности.

— Мне нужно поговорить с вами, мистер Дюрант, — просто сказала она.

Путешественник попросил кучера остановить лошадей и вышел из коляски.

— Что случилось, дорогая? — спросил он. — Что-нибудь неприятное? Хотите сесть в коляску и проехать со мной до дома? Или мы поговорим прямо здесь?

— Мне хотелось бы поговорить с вами, прежде чем вы вернетесь домой. Мне нужно поговорить с вами наедине, — повторила Робин.

— Отлично, — отозвался Дюрант.

Он сказал кучеру несколько слов, и экипаж покатил к конюшне.

Дюрант взял Робин за руку.

— Теперь скажите мне, в чем дело, дитя мое? У вас нездоровый вид, Робин. Что с вами, дорогая?

— Вы помните, что сегодня должно произойти, правда? — начала Робин.

— Да, — ответил Дюрант, — мне придется выбрать попечительницу Ральфу, и это будете либо вы, либо Гарриет. В значительной мере решение будет зависеть от желания Ральфа, но…

— Вот что, — прервала его Робин. — Пожалуйста, не говорите ничего больше. Мне ужасно грустно, но я прошу вас всю жизнь помнить, всегда-всегда, что Робин Стерлинг любит вас и Ральфа, что она никогда не позабудет вашей доброты к ней… Но… я не могу быть попечительницей Ральфа!

— Мое дорогое дитя! — воскликнул Дюрант.

— Объяснить вам причины я не могу. Прошу вас только об одном: отпустите меня… Я так несчастлива из-за этого, и мне остается только… только уехать… Я хочу уехать сегодня же и не видеть больше Ральфа. С подругами я встречусь только в школе. И пожалуйста, оставьте у себя Бо, мне кажется, я не должна забирать его. Забудьте, что вы когда-нибудь меня знали… Только иногда… иногда воспоминайте,