Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит
Дюрант несколько мгновений стоял молча, потом произнес так же холодно:
— Сейчас же вернись сюда и стань рядом со мной, Ральф. Вопрос о Робин Стерлинг мы больше обсуждать не будем, поэтому ты должен выбрать себе другую попечительницу. Кого из присутствующих ты любишь больше всех? Хорошенько подумай, мой мальчик, и не позволяй лукавым мыслям, к примеру, о чьей-то смелости и самоотверженности, ослеплять тебя. Помни о более благородных качествах человеческой натуры: правдивости и честности! Несколько дней тому назад мне казалось, что тебе придется делать выбор только между Гарриет Лен и Робин Стерлинг. Но теперь Робин уехала; выбери же любую из воспитанниц миссис Бёртон, стоящих перед тобой. Выбирай свободно, сынок, без страха и сомнений. Выбери ту из них, кто сможет помочь тебе стать доб рым, честным и правдивым.
— Она два раза спасла мне жизнь, — шепотом пробормотал Ральф и, посмотрев на Гарриет, сделал шаг вперед. — Я не совсем понял, папа, что ты говорил сейчас об очень добрых и очень правдивых. Но я знаю, как добра девочка, которая не боится смерти, чтобы спасти другого, а потому я выбираю… — и он сделал еще шаг вперед.
Как раз в это мгновение его прервала Пешенс Четволд.
— Мне кажется, мистер Дюрант, — сказала она, — что прежде, чем Ральф сделает выбор, Джейн Буш хочет нам что-то сказать.
— Джейн Буш?! — воскликнула Гарриет, потрясенная тем, что теперь, когда она уже по чти достигла венца своих желаний, в ее судьбу может вмешаться Джейн Буш.
— Все равно, — горячо сказал Ральф. — Я выбираю Гарриет.
Он увидел в глазах Гарриет такой отклик, что его сердце загорелось.
— Мне кажется… Может быть, я и люблю Робин… но после нее я люблю Гарриет… Она спасла меня, и я ее выбираю. Да, Гарриет, я выбираю тебя!
— И все-таки, — твердо произнесла Пешенс, — совершенно необходимо, Ральф, чтобы мистер Дюрант выслушал Джейн Буш до того, как он согласится с твоим выбором. Фредерика, я и сестры Эмберлей в течение последних трех недель были в недоумении от поведения Гарриет Лен и Робин Стерлинг. Мы чувствовали, сэр, что за сценой происходят какие-то события. Мы убедились в этом, когда Робин, которая искренне любит Ральфа, вчера отказалась выступить соперницей Гарриет.
— Как? — удивился Дюрант. — Она вчера вечером сказала вам об этом?
— Да, сэр, — кивнула Пешенс. — Она подошла к нам, когда мы гуляли в саду, сообщила о своем решении и отправилась поговорить о нем с Гарриет.
— Вот как! — сказал Дюрант и посмотрел на Гарриет. Ее лицо страшно побледнело, только на каждой щеке горело по пятну гневного румянца. — Я думал, что вопрос о Робин снят, а между тем…
— Нет, нет, совсем нет! — прервала его Пешенс. — Все дело как раз в ней! Теперь, Джейн, скажи все, что ты должна сказать. И ничего не бойся!
— С самого начала была виновата я… — начала Джейн.
— Говори, говори, Джейн, — ободрила ее Пешенс, — да смотри, больше не плачь.
— Тебе лучше ничего не говорить, Джейн! — вмешалась Гарриет. — Как ты вообще смеешь открывать рот и заставлять мистера Дюранта обращать на себя внимание, гадкий змееныш!
— Возьмите себя в руки, Гарриет, вы ведете себя некрасиво, — заметил Дюрант. — Теперь я тем более хочу выслушать вашу подругу. В чем дело, Джейн? Говорите!
— Хорошо, сэр… — опустила глаза маленькая Буш. — Вот как все было… Гарриет совсем не ждала телеграммы… там, на яхте «Морская чайка».
— Что-о-о? — протянул Дюрант.
— Да, сэр, не ждала… Но она хотела, чтобы я пошла к вам и сказала, будто ей может прийти телеграмма. И… я все это сама придумала, сэр. Я подсказала Гарриет, как она может доказать вам и всем остальным, что она очень смелая и в состоянии спасти жизнь Ральфа. Она просила меня придумать что-нибудь… Вот я и придумала… А вы поручили мне передать девочкам, чтобы они не купались. Я сказала все Гарриет… она же не передала никому. Ей хотелось доказать вам, сэр, что она смела и благородна… Я больше уже не могла выносить этого и вернулась на яхту… Ах, она должна была дать мне за это пять фунтов… Только мне их не нужно… Теперь я самая несчастная девочка на всем свете… Самая жалкая, самая несчастная…
Слова Джейн, срывавшиеся с ее губ сквозь слезы и горькие всхлипывания, сначала казались неясными, но у Дюранта был острый, по чти адвокатский ум. Он легко соединил воедино отрывки этой довольно бессвязной речи и мало-помалу, вдумываясь и задавая наводящие вопросы, постиг истину. И, как часто бывает, узнал больше, чем Джейн хотела сказать.
Выяснился и случай с ивовым деревом, с падением Ральфа в пруд и с «благородным» поступком Гарриет, «спасшей» мальчика «с риском для собственной жизни». Узнал Дюрант и то, что бедная Робин нечаянно услышала, как Гарриет и Джейн сговаривались о своих дальнейших действиях. Ах, какая некрасивая история открылась Дюранту, который еще недавно полагал, что так хорошо устраивает судьбу своего сына!
В самом начале рассказа Джейн он взял Ральфа за руку и подвел его к дверям.
— Тебе незачем дальше слушать, — сказал он, — ты можешь пойти поискать Робин. Пойди к ней!
Удивленный малыш очутился в холле, вдали от всех своих попечительниц, далеко от Гарриет, казавшейся сейчас такой страшной и наделавшей таких странных и непонятных вещей, что он, конечно, теперь не мог любить ее; вдали от Джейн Буш, которая, по его мнению, была по чти такой же дурной, как Лен, но почему-то внушала ему сострадание; вдали от Пешенс и других школьниц, таких славных, но по чти не задевших пока его сердце. Зато где-то в доме можно было найти Робин, она еще не уехала!
Ральф медленно поднялся по широкой лестнице и, очутившись на первой площадке, огляделся. Тут его увидела одна из горничных.
— Кого вы ищете, мой дорогой? — спросила она, с удивлением замечая бледность на его щеках и тревогу в глазах.
