Книжный дракон - Вальтер Моэрс
«Почему же?» — спросил я дракона.
«И не без причины! Надо было закопать их головами вниз — тогда и наступил бы покой. Но нет — я так гордился своими проклятыми ормочешуями, что взял и отпустил их. Чтобы они могли растрезвонить об этом повсюду. Вот тогда-то, собственно, все неприятности и начались». Натавиел застонал.
«Неприятности? В каком смысле?»
«Неужели не можешь представить? Разумеется, это навлекло целое нашествие новых посетителей. Слышал когда-нибудь об алмазной лихорадке на побережье Орнии? Когда там обнаружили вид раковин, в которых вырастали изумруды? Так вот, то, что творилось тогда в Орнии, было ничто в сравнении с тем, что теперь разыгрывалось на Ормовом болоте. Каждый хотел выклянчить у меня, знаменитого чудо-дракона, чешую. Или купить её за деньги. Или заслужить в подарок. В худшем случае — украсть. Понимаешь? В воображении населения катакомб я превратился в ходячую сокровищницу. Моя популярность и ценность моего панциря возросли драматически, прямо-таки астрономически. Одна чешуя с моей кожи могла породить десятки, а может, и сотни пронизанных Ормом книг. Она могла сделать неграмотных успешными писателями. Писателей — миллионерами. Издателей — князьями.»
«Понимаю.»
«Да, я снова преобразился. Сначала я мутировал из дракона в оракула, теперь — из оракула в золотоносного осла. Каждая моя чешуя стоила целое состояние, а у меня их было тысячи.
В фантазиях обитателей Подземного мира я теперь был существом не только с десятками разных крыльев и сотнями ног, но и с десятками тысяч чешуй из драгоценных книг.
Тот, кто содрал бы с меня кожу, стал бы самым богатым охотником на драконов и книгоохотником всех времён. Я бежал в глубины замонийских недр, но судьба настигла меня и многократно увеличила награду за мою голову! И на этот раз меня преследовали не просто несколько неуклюжих рыцарей. А все книгоохотники и авантюристы катакомб. Я стал самым желанным сокровищем Подземного мира. Дороже всех книг из Золотого списка, вместе взятых. Представь себе сокровище, которого жаждут все пираты всех океанов мира. Корабль, на котором находится это сокровище, — вот кем был я».
Я кивнул. «И все знали, где ты живёшь. Тут выражение „не хотел бы я оказаться в твоей шкуре“ приобретает совсем новый смысл».
«Ты понял, малец, — простонал дракон. — Я не просто угодил в ловушку, я даже сам стал своей тюрьмой. И, как я уже говорил, так раздулся от всех этих ормовых книг, что уже ни в один выход не пролезал».
«Что же ты сделал? — спросил я. — Я хочу сказать — ты ведь всё ещё жив».
«Именно. Не будем делать эту историю более напряжённой, чем она есть. Итак, прежде всего: я всё-таки дракон, ясно? Одно из самых крупных и опасных живых существ Замонии; даже в лабиринтах меня боятся все. Даже книгоохотники, наделённые полнейшим презрением к смерти, хорошенько подумали бы, прежде чем связываться с таким ходячим похоронным бюро, как я.
И всё же я должен был быть готов к этому в любой момент. Значит, не было повода прятаться, скуля, но всё же была причина соблюдать осторожность. Справиться я мог с кем угодно, но ведь и я не то чтобы неуязвим или бессмертен, или что-то в этом роде. Для начала вполне хватило сожрать нескольких идиотов, которые и вправду осмелились попытаться украсть у меня несколько чешуй, пока я спал. Но некоторых я оставил в живых, чтобы они разнесли весть о моей беспощадности».
«И тогда стало тихо?»
«Нет. Да. Нет. То есть сначала — да. Поскольку преступные методы с ходу не сработали, стали пытаться решить проблему честным и научным путём. Книгохимикам поручили подражать природе. Они должны были искусственно изготовить книги-чешуи, столь же действенные, как мои.
Вообще-то мысль хорошая, но им пришлось установить, что недостаточно сварить книги благословлённых Ормом писателей в воде Магмосса, распевая при этом йодлем книгохимические жуткостишия. Получалось это с тем же успехом, что превращать свинец в золото или воду в вино, — то есть никак. Настоящему нет замены. Не хватало драконьего элемента!
Книготорговцы, антиквары и книжные князья пожертвовали для опытов самыми драгоценными частями своих библиотек, велели своим книгохимикам переработать уникальные ормовые книги в бумажную кашу, чтобы затем неделями купаться в ней. А потом удивлялись, что Орм не течёт в них так, как в моём черепе. Им пришлось на горьком опыте усвоить, что в моём случае произошло нечто уникальное, нечто неповторимое, чего несколько шарлатанов не могли наколдовать по воле деспотов никаким фокусом-покусом.
Что ж, мне было бы только на руку, если бы опыты удались, потому что тогда меня и правда оставили бы в покое. Но, вероятно, в моём чешуйном жире, в моей драконьей крови или в извилинах моего ящеричьего мозга содержится нечто — уникальное биохимическое связующее звено, неисследованный драконий фермент, бог знает что, — без чего это чудо природы было бы невозможно.
Мои чешуи невозможно было подделать, и точка! Что ж, как обычно бывает в таких случаях, полетели несколько голов — голов книгохимиков. А потом на мою ящеричью шею всё-таки натравили всякий сброд.»
«Ого. Как неприятно.»
«Ну… на самом деле это не было проблемой. Просто досаждало. Ладно, поначалу на меня полезли самые опасные типы: книжные пираты, кладоискатели и те, кому жить надоело, даже пресловутые книгоохотники. Некоторым и вправду удалось украсть у меня несколько чешуй, пока я спал. А нескольким счастливчикам даже удалось ускользнуть, прежде чем я окончательно пришёл в сознание. Драконы крепко спят, чтоб ты знал.
С кошмарами, да. Но крепко. Это почти как обморок. Пока утром я как следует приду в себя, другие уже позавтракают. Но потом я был настороже! Я ставил ловушки. Сам снова ходил на охоту. Разбирался с каждым, кто осмеливался хотя бы вступить
