Евианская сталь - Джейн Йолен

иронически улыбнувшись.

— Люблю практиковаться, — отозвался он. — И забавлять юнцов. Вдобавок, суставы от старости костенеют.

— О, уж это я знаю, — поддакнула Арджента. Они шагали рядышком, бок о бок, как старые знакомые, неспешно взбираясь на подъём. Прочие женщины и девушки шли следом и вот так, тихой процессией, все они достигли гостевого дома.

Перед дверью плетёного павильона, укрывшегося в ивовой тени, матушка Арджента обернулась.

— Сонда, Геста, Моргана, Лизанор входят и угощают нашего гостя. Вира, будь готова к полудню. Остальные знают, что надо делать.

Затем открыла дверь и позволила Мерлину первым войти в дом.

Длинный стол уже был накрыт блюдами с фруктами и сыром. У шести мест стояли изящные кубки из римского стекла. Как только все уселись: Арджента во главе стола, а Мерлин — у подножия, матушка А налила себе вина и передала серебряный кувшин дальше. Моргана, сидевшая по правую руку от Ардженты, наполнила свой кубок последней и воздела его, поставив кувшин.

— Я — ветер на море, — запела Моргана.

 Я — ветер на море,

Я — морская волна,

Я — звук моря,

Я — семирогий олень,

Я — ястреб на утёсе,

Я — солнечный луч,

Я — прекраснейший из цветов,

Я — вепрь доблести,

Я — лосось в пруду,

Я — озеро на равнине,

Я — холм поэзии,

Я — слово искусности

Я — остриё оружия...

— Моргана, — прикрикнула Арджента.

— Не прерывай её, — велел Мерлин. — Она — пророчица, воспламенённая Божьим словом. Моего или твоего Бога — всё равно. Они вещают в языках пламени, а временами избирают полую тростинку, в которую выдувают некую мелодию.

Арджента кивнула ему, но Моргана уже допела. Сверхъестественно сияющими глазами она уставилась на Гесту на другой стороне стола.

— Я нечто узнала, — произнесла Моргана.

— Несомненно, я явился в минуту великой мощи, — объявил Мерлин. — “Я — остриё оружия”, — молвили нам боги. И несколько месяцев прежде мне виделось в грёзах остриё меча, но не гладиуса, не спаты и не энзиса[3] далёких племён. Сотворённого впервые. И где же искать меч силы, как не здесь. здесь, в Инис Евалонии.

Матушка Арджента улыбнулась:

— У нас здесь множество мечей, архимаг.

— Мне потребен лишь один.

Маг не ответил на улыбку, вперившись в свой кубок с вином.

— Как же мы сумеем отличить этот меч силы? — поинтересовалась Арджента, подавшись вперед.

— Я сумею отличить, — протянула Моргана.

Сонда глотнула вина и склонила голову набок, как пташка, заметившая лакомого червячка.

— А какова будет плата, архимаг?

— Ах, матушка Сонда, оставим этот вопрос на ваше усмотрение. Какова бы ни оказалась плата.

Мерлин поднял кубок и быстро осушил. Бережно поставил его обратно, полюбовался ободком. Разгладил длинную бороду.

— Если моё видение истинно — а ложных видений у меня никогда не было, — то ты должна отдать мне этот меч и его создателя.

— Отдать тебе? Что за блажь, Мерлин, — усмехнулась матушка Арджента, но без особого веселья. — Мечи, изготовленные из евианской стали даром не раздают. Даже купить их и то слишком много желающих. Если не хочешь платить, так захотят другие.

Вдруг в дверь робко постучали. Сонда тихонько встала, отворила, выслушала матушку, которая прервала беседу и обернулась.

— Близится полдень, матушка. Солнце уже высоко поднялось. Время, — голос Сонды звучал ровно, не выдавая никаких чувств.

Матушка Арджента встала, а вместе с ней и прочие.

— Оставайся, Архимаг, тут достаточно пищи и вина. Когда мы исполним… погребальный обряд… то вернёмся и завершим наши дела.

Пять матушек покинули комнату и не услышали, как мужчина пробурчал в опустевший кубок:

— Завершатся они куда раньше.

Все матушки собрались на речном берегу. Серебряный котёл, в действительности оказавшийся огромной миской, держала матушка Моргана. В кроваво-красной жидкости отражались лишь небеса.

Вира стояла в белой шёлковой рубахе, поджав пальцы ног в грязи. Элейна заметила, что руки подруги покрыты мурашками, хотя весеннее солнце пригревало на славу.

На ладонях воздетых рук матушка Геста держала меч. Это был длинноклинковый обоюдоострый меч с искусно выделанной крестовиной. Казалось, солнце воспламенило его и узкий желобок посередине горел огнём.

Вира приняла у Гесты меч и прижала его к груди, а матушка Арджента омочила лоб девушки жидкостью из миски, начертив на лбу у неё три круга и три креста.

— Кровь к крови, сталь к стали, ты ко мне, — проговорила матушка Арджента.

Вира повторила эту литанию:

— Кровь к крови, сталь к стали, я к тебе.

Затем взяла меч и погрузила его в миску.

Когда остриё, а потом и клинок меча коснулись жидкости, из миски вырвались клубы пара. По мечу заплясали громадные языки пламени и матушка Арджента вскрикнула.

Схватившись за рукоять меча, Вира кинулась в приливную заводь. Когда она нырнула туда, пламя сразу угасло, но девушка всё не выныривала, и Элейна, в страхе за её жизнь, с криком бросилась к воде.

Сильная рука грубо отбросила её прочь и, отдышавшись, Элейна увидела, что сам архимаг стоит по колено в воде, обратив воздетые руки ладонями вниз и декламирует не вполне понятные слова:

Ныне я возьму тебя,

До срока, когда Бедевир

Вернёт тебя обратно.

Бедевир? Это он про Виру? — удивилась было Элейна, но лишь на мгновение, ибо воды перед архимагом разошлись и меч вылетел вверх.

Левой рукой Мерлин ухватился за рукоять и могучим рывком вытащил меч из заводи. Рука Виры зашарила в воздухе, пытаясь нащупать меч, словно девушка ослепла и онемела.

Элейна нырнула в воду, обхватила Виру за талию и вытащила из заводи. Они стояли там, трясущиеся, похожие на пару вымокших хорьков, неспособные ни говорить, ни плакать, ни даже изумиться.

— Вот меч, который я беру, — сказал Мерлин матушке Ардженте, не оборачиваясь к двум едва не утонувшим девушкам.

— Я не понимаю… — начала было матушка Арджента. — Но узнаю..

— А я знаю, — ликующе вставила Моргана.

Матушка Арджента обернулась и сквозь зубы процедила:

— Может, кто-нибудь заставит её замолчать?

Геста широко ухмыльнулась.

— Да, матушка. Сказано — сделано.

Здоровенной правой ручищей она ухватила Моргану за шею, приподняла, встряхнула, как терьер крысу и поставила обратно. Больше Моргана уже не размыкала губ, лишь, холодно смотрела, сощурившись.

Нок принялась тихонько всхлипывать, пока Вушка не пихнула её локтем, но прочие девушки потрясённо молчали.

— Так-так, — пробормотала Сонда, не обращаясь ни к кому в особенности. — Так-так.

Матушка Арджента шагнула к выпрямившейся и вскинувшей подбородок Вире.

— Объясни-ка, дитя.

Вира не ответила.

— Какую кровь