Евианская сталь - Джейн Йолен
— Мою собственную, матушка.
— Именно так. Я это видела, — встряла Элейна.
— Ах, ты видела? Значит, подсмотрела и испортила сталь, — обернулась к ней матушка Арджента.
Между ними встал Мерлин.
— Матушка. Подумай. От этого ребёнка не веет подобной силой.
Он повернул голову и воззрился на Виру.
— И откуда же эта кровь?
Под его взглядом Вира потупилась. Уставившись в землю, она проговорила:
— Это тайна женщин. Нельзя её разглашать.
Архимаг улыбнулся.
— Я есть и мужчина, и женщина, и ничего, и оба сразу. Я ведаю тайны тела. Для меня нет скрытых вещей.
— Мне нечего рассказать вам, если вы уже знаете.
— Тогда расскажу я, — решил Мерлин. Он переложил меч в левую руку, повернулся к девушке и правой рукой поднял ей подбородок.
— Взгляни на меня, Гвинет, прозванная здесь Вирой, и опровергни мои слова, если сможешь. Прошлой ночью воспряла твоя женская суть. Луна воззвала к твоей крови. И ты воспользовалась этим потоком — той кровью, что вытекала из нетронутого чрева, а не той, что течёт к сердцу. Так ли это?
— Это так, — шепнула она.
Арджента схватилась за сердце.
— Это дурно. Нечисто.
— От этого клинок только стал могущественнее, — отозвался Мерлин.
— Забирай этот меч, архимаг. И девчонку. И ступай.
— Нет! — Элейна рухнула на колени рядом с Вирой и обхватила её ноги.
— Не уходи. Или забери меня с собой. Я не вынесу жизни без тебя. Я за тебя умру.
Взглянув на девушку, Мерлин покачал головой.
— Сейчас ты не умрёшь, маленькая Элейна. Пока нет. Но свою жизнь за неё отдашь — это обещаю.
Он убрал меч в ножны, которые извлёк из-под плаща.
— Пойдём, Гвинет.
Архимаг протянул девушке руку.
Вира подала ему свою и улыбнулась.
— И никаких сожалений, — сказала она.
— От меня жалости не дождёшься, — ответил Мерлин. — Ни сейчас, ни впредь. Ты выбрала и выбрали тебя. Как видно, понимая, что делаешь.
Матушка Арджента разгладила юбку и этот жест словно бы вернул всех к некоему подобию обыденности.
— Я сама перевезу вас. Чем скорее она отсюда уйдёт, тем лучше.
— Матушка, а как же моя одежда?
— Тебе её пришлют.
Архимаг скинул плащ и набросил на девушку. Полы шлёпнули по земле, вздымая маленькие клубы пыли.
— Тебе никогда не позволят вновь ступить на этот остров, — вымолвила матушка Арджента. — Тебе не позволят видеться с нашими сёстрами. Твоё имя вычеркнут из книги Богини.
Вира продолжала улыбаться.
— Ты станешь бесплодна, — прозвучало из-за спин. — Кровь твоего чрева отдана для сотворения меча. Ребёнка она не сможет выносить. Я знаю.
— Садись в лодку, — посоветовал Мерлин. — И не оглядывайся, это лишь подстегнёт её.
Он тихо обратился к матушке Ардженте:
— Какое счастье, матушка, что это — твоё бремя.
— За такое счастье благодарить не собираюсь, — откликнулась матушка Арджента, выталкивая лодку в течение. Она уселась на сиденье, взялась за вёсла и принялась грести.
Лодочка быстро заскользила по реке.
Вира смотрела над серыми водами, что едва отражали свет. Сквозь дымку еле виднелись дымы очагов и соломенные кровли хижин на дальнем берегу.
— Шепвик-за-рекой, — пояснил Мерлин. — А оттуда верхом поедем в Камланн. Путешествие выйдет долгое и тяжёлое, дитя моё. У тебя даже кости будут ныть.
— Уже меня жалеешь?
— Жалеть тебя? Мои кости куда старше и ныть будут сильнее. Нет, я тебя не жалею. Впрочем, всех нас пожалеют, когда эту историю станут рассказывать годы спустя, ибо она превратится в искусно сплетённое из земли, воздуха, огня — и крови предание.
Лодка ткнулась в берег Шепвика. Волшебник поднялся и выбрался за борт. Затем поднял девушку и, отдуваясь, перенёс её на песок. Потом обернулся и махнул пожилой женщине, сгорбившейся в судёнышке.
— Ave, mater.
— Ave, magister, — отозвалась она, — Пока не придётся встретиться вновь.
Инис Евалония, Остров Женщин, находится на заболоченной приливной реке Тамор, что сама по себе выглядит, как узкая лента, протянутая меж холмами Мендип и Кванток. Этот островок трудно разглядеть с берега. Кажется, будто сам Мананнан Мак Лир укрыл его плащом.
Едва ли не весь день неровный берег островка прячется в таинственной дымке; лишь в самый полдень, когда падающие строго сверху солнечные лучи просвечивают русло, становится видна некая переправа через стеклянно-прозрачные воды. И потому лишь тем женщинам, что с малых лет впитывали от матерей науку переходить топи по тайным гатям, удаётся пересекать реку в плетёных лодочках, скользящих по солоноватой хляби.
В одиночку или парами приплывают и уплывают они на хрупких судёнышках ради торговли с Дщерями Евы, которые поставили на острове свою священную обитель, живут в целомудрии и чарами сотворяют лучшие клинки, известные человечеству.
Весь остров порос деревьями, но не друидскими дубами-громадинами, что растут вдоль путей в Годни и Мир, и высятся над запутанными тропками к вершине скалистого холма, а деревьями невеликими и женственными: ольхой и яблонями, ивами и ясенями — лиственными приютами для перелётных птиц. И на ярмарке крохотного островка птичье пение сплетается со звоном кузнечного молота.
Но мужчины, покупающие мечи в Инис-Евалонии, никогда не допускаются дальше плетённого из лозы и крытого тростником гостевого дома с молельней. За всё время лишь один мужчина спал там и он — в сущности — всё ещё спит. Но так кончается одна история, что останется нерассказанной и начинается другая.
Перевод — Sebastian
Notes
1
Вавассор — мелкий феодал, подвассал, держащий лен от крупного. (прим. пер.)
2
Visne somnia vendere — Желаешь снами торговать?
«Caveat emptor» переводится с латинского как «Остерегись, покупатель». (прим. пер.)
3
Гладиус — древнеримский короткий обоюдоострый колющий солдатский меч, до 60 сантиметров длиной.
Спата (лат. spatha) — прямой и длинный обоюдоострый меч, размером от 75 см до 1 м, использовавшийся на территории Римской империи c I по VI века нашей эры.
В латыни ensis (м. род) — это «меч», чаще обоюдоострый, предназначенный для рубки. (прим. пер.)
