Любить вампира – это хаос - Аура Хейс
Я пытаюсь успокоиться, заставляя себя дышать медленнее. Он уже в пути. Мне просто нужно запастись терпением и понять, что происходит.
Пока глаза медленно привыкают к темноте, я вглядываюсь в полумрак, но, кроме своей камеры, ничего не вижу. Единственные источники света – несколько мерцающих свечей в подсвечниках на стенах снаружи моей камеры. Воздух пропитан затхлостью и сыростью. Возможно, мы где-то под землей. Не думаю, что они увезли меня из Чикаго.
Когда я с трудом встаю на ноги, мышцы вопят от боли, и все тело ноет от того, как со мной обращались на пути сюда. Уверена, вампир вырубил меня и, особо не церемонясь, швырнул в клетку.
Я хватаюсь за прутья своей камеры и дергаю, проверяя их прочность. Пусть они и ржавые, но, к сожалению, все еще крепкие. Одна сторона камеры примыкает к каменной стене, а другая – к еще одной камере. Я, возможно, смогла бы вскрыть висячий замок на двери, но у меня нет никакого инструмента, так что вариантов не осталось.
Собрав все оставшиеся силы, я пытаюсь пнуть дверь камеры, но все без толку. Крик отчаяния рвется наружу, и я запрокидываю голову к потолку.
– Побереги силы, – раздается рядом хриплый голос.
От неожиданности я вскрикиваю и смотрю в сторону соседней камеры.
Она окутана темнотой, и поначалу мне кажется, что я схожу с ума и слышу голоса в голове, но потом замечаю какое-то движение.
– Кто здесь? – Мой голос звучит настороженно.
Раздается стон, и я слышу лязг железных цепей по камню. Из мрака выходит фигура, и к решетке, что разделяет нас, подползает мужчина.
Поначалу он держит голову опущенной, и я не могу разглядеть его лица. Из того, что я вижу, у него длинные темные спутанные волосы. На теле что-то вроде туники и брюк, которые видали лучшие дни. Ткань забрызгана кровью и испещрена многочисленными дырками. Я удивлена, как она вообще держится на его теле.
Длинные, изящные пальцы сжимают прутья камеры. Ногти сломаны под странными углами и покрыты грязью и запекшейся кровью. Заметно, что пленник истощен и больше напоминает скелет, обтянутый кожей, нежели здорового человека.
Как долго он здесь пробыл? Кто он?
Что-то в нем напоминает мне запуганное животное, и я молчу, ожидая, что он вновь заговорит. Пленник тяжело вздыхает и опускает руки, прислонившись к прутьям.
– Не трать энергию понапрасну, – наконец выдавливает он хриплым голосом, и я немного морщусь от его сдавленно-рычащего тона. Такой звук бывает, когда человек просыпается после слишком длительного сна и прочищает горло.
– Как тебя зовут? – не могу я удержаться от вопроса.
Мужчина ненадолго затихает, и я молча сижу с ним рядом. Кажется, слова даются ему нелегко. Кто знает, сколько времени он тут провел. Его состояние говорит, что немало.
– Меня уже давно об этом никто не спрашивал… – отвечает он, и в его словах чувствуется боль.
– Ты не обязан мне говорить.
– Вален… – наконец шепчет он.
– Привет, Вален. Меня зовут Селин, – отвечаю я, и по тому, как он резко вздохнул, я понимаю, что с того момента, как он слышал свое имя, прошло слишком много времени.
– Селин… – повторяет Вален. – Мне жаль, что это с тобой произойдет.
– О чем ты? – Я вновь вспоминаю, в какой ситуации оказалась. Валену удалось меня ненадолго отвлечь.
Когда занавес из темных волос чуть сдвигается, я наконец могу разглядеть его лицо. Его взгляд опущен, но свет от свечей помогает мне разглядеть его черты: длинная борода, аристократический нос и глубоко посаженные глаза. Несмотря на его истощенность и сломленность, он все еще излучает ауру силы и зрелости.
От моего взгляда не скрывается блестящая, сморщенная кожа на месте старых шрамов, покрывающих все его тело. В нем есть невероятная, абсолютно потусторонняя красота, но от этого бедняги осталась лишь оболочка того, кем он был.
– Я перепробовал все, что уже приходило тебе в голову… – Слова Валена сменяются сиплым кашлем. – От них не сбежать.
– Кто они такие и что собираются со мной сделать? Почему именно я стала их целью? – содрогаюсь я от его слов.
Вален поднимает взгляд, и я встречаюсь с его глазами, такими темными, что они кажутся почти черными. Если бы в них не отражалось пламя, придающее им легкий карий оттенок, я бы подумала, что они лишены всякого цвета. Опустошение и безнадежность в этом взгляде говорят, что передо мной сломленный человек.
Он тяжело выдыхает и съеживается еще сильнее.
– Не знаю, почему именно ты им нужна, но те, кого приводили до тебя, не доживали до утра.
Глава 42. Завьер
– Черт! – кричу я, и идущая рядом старушка подпрыгивает от страха. Я обыскал весь город в попытке найти хоть какую-то зацепку о том, куда увезли Селин, но все без толку. Это ужасно бесит. Я вампир, и все же мои сверхъестественные способности здесь бессильны. Тот, кто ее похитил, умело замел следы, и за пределами того места, где на асфальте осталась кровь, мне не удалось уловить ни аромата Селин, ни запаха того мерзкого вампира.
Мой контакт и его люди прочесали каждый закоулок, но все безрезультатно. Луна тоже ничего не слышала.
Я чувствую, как меня охватывает безумие, и мне становится все труднее удерживать своего внутреннего зверя в клетке.
Инстинкт требует вернуть свою пару, и ему плевать, кого придется уничтожить ради этого. Уже в который раз я прикусываю губу своими же клыками – никак не могу их удержать, они сами просятся наружу.
Клыко-стояк должен появляться от желания, которое я испытываю к Селин, а не от бешенства из-за ее отсутствия.
Я достаю из кармана ее нож и прикасаюсь к нему губами.
«Где же ты?» – думаю я, глядя на смертоносное лезвие, умоляя дать мне хоть какую-то зацепку о ее местонахождении.
Я вновь прохожу участок от дома до того места, откуда ее похитили. Ее запах давно развеял ветер, и как только я это понял, то просто потерял голову. Словно сама природа стерла ее из реальности. От одной мысли об этом можно сойти с ума, но я должен держать себя в руках, иначе не смогу ее найти.
Я не замечаю ничего нового и в поражении опускаю голову. Чем дольше ее нет, тем выше вероятность того, что ей причинят боль.
Почувствовав, что голод
