Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский
И вся авиация — коту под хвост. А без нее начало войны будет ровно такое же, как в реальной истории. Скоростные Мессеры будут как в тире расстреливать медленные Ишаки.
Значит, следующая радиограмма — про бензин. Про крекинг, про антидетонатор, про Второе Баку.
А связь — вторым пунктом, коротко. Потому что она дешёвая и потому что я в ней теперь кое-что понимаю на собственной шкуре: сегодня час просидел с ключом в балке и точно знаю, чего стоит один обученный радист.
Испания подождёт до лета. Рейнская область тоже.
Я закрыл глаза.
И последнее, что успел подумать, было почему-то про то, что надо не забыть про занавески.
И провалился в сон.
Глава 6
Я прямо-таки ждал кат-сцены во сне.
И дождался.
Кабинет проступил сразу, будто мне снова переключили канал: длинный стол под зелёным сукном, тёмные панели, лампы, тяжёлые портьеры. За окнами — ночь.
Только теперь всё было иначе, чем в прошлые разы.
Сталин сидел не во главе стола, а сбоку, у приставного столика, и занимался делом, от которого меня аж подбросило.
Он расшифровывал.
Перед ним лежала стопка бланков с колонками цифр — моих цифр, тех самых, которые я отбивал ключом полтора часа назад в балке под Владимировкой. Рядом — раскрытая тетрадь с пятёрками чисел.
Он работал сам. Не секретарь, не шифровальщик — сам. Медленно, с карандашом, водя пальцем по строчке гаммы, выписывая буквы на отдельный лист.
И ни разу не поднял головы, хотя за столом разговаривали на повышенных тонах.
Кричали двое.
Ягода Генрих Григорьевич. Уровень 40.
Ворошилов Климент Ефремович. Уровень 44.
А в дальнем торце стола, отдельно от всех, молча сидел Ежов. Папка перед ним была закрыта, руки сложены. Тридцать пятый уровень горел над ним ровно, как лампочка.
— … ваши кировцы! — Ягода хлопнул ладонью по сукну. — Сорвали нам операцию, которая готовилась восемь месяцев!
— Мои кировцы, — сказал Ворошилов, — выполняли поставленную задачу.
— Кто её поставил?
— Обстановка её поставила. Прорыв на участке, шестеро вооружённых нарушителей, стрельба по машине с военным грузом. Полк действовал по плану взаимодействия, между прочим, согласованному с вашим ведомством.
— План взаимодействия не предусматривает стрельбу на середине пограничной реки!
— А что он предусматривает? — Ворошилов подался вперёд. — Проводить их до лодки и помахать платочком?
— Именно! — Ягода вскинулся. — Именно так! Их надо было отпустить!
В кабинете стало очень тихо.
Карандаш Сталина остановился.
— Отпустить, — повторил Ворошилов медленно. — Шестерых вооружённых людей, которые устроили засаду на дороге и стреляли в наших командиров. Отпустить.
— Да.
— А откуда, позвольте узнать, мои люди должны были об этом знать? Им кто-нибудь сказал? Хоть кто-нибудь во всём округе?
Ягода промолчал.
— Не сказал никто, — продолжал нарком обороны. — Ни командиру полка, ни командиру дивизии, ни начальнику заставы. Пограничники, между прочим, тоже ничего не знали, они двое суток по плавням ползали. И вот идёт полуторка с почтой и продовольствием, на неё нападают шестеро с винтовками, а водитель и командир взвода, оказывается, должны были догадаться, что это ваша операция, и вежливо посторониться.
— Я не говорю, что…
— Мои кировцы действовали отлично, — отрезал Ворошилов. — Двое суток без сна, ноль потерь, шестеро нарушителей ликвидированы. Я уже подписал представление на орден Красного Знамени их командиру взвода.
Я во сне вздрогнул.
То есть — что?
Знамя. Не благодарность, не грамота наркомата, а орден…
— Так, — сказал Сталин.
Он отложил карандаш, встал и подошёл к столу — не спеша, с трубкой в руке. Оба сразу замолчали.
— В чём там дело?
Ягода помедлил.
— Иосиф Виссарионович, это… это секретная операция. Может лично?
— Говорите при всех.
Пауза.
— Мы изготовили архив, — сказал Ягода. — Якобы тайный архив московского охранного отделения. Списки агентов, секретных сотрудников, донесения, расписки в получении денег. Всё оформлено по подлинным образцам, бумага того времени, почерки, бланки.
— Дальше.
— Через двойного агента архив был продан румынской Сигуранце. Продан, а не передан — за деньги, чтобы не вызвать подозрений. Сигуранца имеет тесные связи с французской и британской разведками, и по нашим расчётам материалы должны были уйти к ним в течение двух-трёх месяцев.
— И зачем вам это?
— В архив включены несколько видных деятелей Русского общевоинского союза. — Ягода чуть оживился, попав в свою стихию. — По документам выходит, что они с дореволюционных лет состояли осведомителями охранки. Это уничтожает их репутацию полностью и навсегда.
— С какой целью?
— Дискредитация, Иосиф Виссарионович. Западные покровители перестают им доверять. Дальше выдержки из архива планировалось передать в европейские газеты через наших людей в печати — скандал, публикации, разбирательства. Конечная цель: лишить белоэмигрантские организации финансирования. Деньги им дают за то, что они уважаемые люди с чистой репутацией, воевавшие с большевиками. Не станет репутации — не станет денег.
Сталин слушал, не перебивая.
— И эти шестеро с винтовками — они везли этот архив?
— Часть его. Наиболее убедительную часть, которую следовало доставить в Бухарест лично, через границу. — Ягода помолчал. — Всё, что при них было, ушло на дно. Операция сорвана. Восемь месяцев работы.
— В Разведупре об этом ничего не знают, — развёл руками Ворошилов. — Мне не докладывали. Ни строчки, ни намёка. Иначе, разумеется, мы бы не стали мешать.
— Пограничники тоже не знали, — вдруг сказал Ежов.
Все обернулись.
Он сидел всё так же, сложив руки, и голос у него был негромкий и очень спокойный.
— Я справлялся, — продолжил Ежов. — Ни начальник погранотряда, ни комендатура, ни застава уведомлены не были. Их вообще держали в стороне, а ведь именно они несут службу на этом участке. Получается, что операция была построена так, что группа с ценнейшим материалом шла через границу, где её каждую минуту могли вскрыть. Что и произошло.
Он развернулся к Ягоде.
— Это плохо подготовленная операция, товарищ Ягода. Я бы даже сказал — безграмотно подготовленная.
Нарком пошёл пятнами.
— Николай Иванович, вы никогда не занимались агентурной работой и…
— Я занимался проверкой того, как её ведут другие.
— Хватит, — сказал Сталин.
Он прошёлся вдоль стола до окна и обратно.
— Разберём по существу. Что мы имеем. Восемь месяцев работы. Люди, документы, деньги, двойной агент — надо думать, ценный. И всё это построено так, что решающий этап зависит от того, повезёт группе перейти реку или не повезёт. Плюс пограничники и армия совершенно не в курсе — Он остановился. — Замечательный результат. Отличная работа!
Ягода молчал.
Сталин поднял трубку из пепельницы и ткнул ею в сторону Ягоды.
— Не слишком ли много ошибок в последнее время, Генрих?
Ягода поднялся.
— Иосиф Виссарионович, я прошу…
— Сядьте.
Он сел.
— Я поставлю вопрос о
