Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский
Возницы загалдели. Один кричал, что провиант ждут в станице, другой требовал объяснить, кто за простой и корм платить будет. Поправко перекрикивать их не стал. Подозвал старшего и велел отвести сани в сторону.
Кирька высунулся из-под рогожи.
— А нас тоже оставят?
— Сиди пока, — сказал Семен. — Разберемся.
— На станции должен был ждать наш человек, — сообщил я Поправко. — Если его там нет, он мог оставить что-нибудь на имя Громова или Бирюкова.
Виталий Андреевич подозвал одного из постовых.
— Сходи до станции. Скажи, что Громов и Бирюков задержаны у карантинного заслона Платоно-Александровской. Лошадей мы их в станицу не пропустили. Пусть проверят, не ожидает ли кто их здесь. Если такой имеется, то надо сообщить ему.
Наших меринов поставили отдельно, подальше от обозных. Седла, потники и уздечки велели оставить при них. Воду и корм принесли отдельно. Ухаживать за обоими назначили одного из местных и запретили ему после этого заходить в станичную конюшню.
Писарь составил акт. В него внесли номера, масти, время получения и состояние лошадей при передаче. Отдельно перечислили седла и сбрую. Я поставил подпись и получил расписку на руки.
Оба мерина по-прежнему выглядели совершенно здоровыми. Рыжий всхрапывал и тянул губами повод, гнедой переступал с ноги на ногу и косился на сено. Утром не было и намека на болезнь, а теперь лишь за то, что они из подозрительной партии, их держали вдали от другой скотины. После того как недавно в Козловской пали три кобылы, мне и самому пренебрегать осторожностью в голову не приходило.
В станицу Поправко никого не впустил. Нас с Семеном и мальчишками после обработки должны были провести в обход, а обоз оставался у въезда.
У жерди поставили корыто с горячей водой и ведро карболового раствора. Сапоги прошли щетками с карболкой, вычистили полы полушубков. Сумы и скатки обмели, соскребли налипший снег и протерли тряпками, вымоченными в том же растворе. Оружие переложили на чистую рогожу и тоже хорошенько протерли.
Посланный на станцию вернулся уже в сумерках.
— Нет на станции вашего человека. А смотритель сказал, что утром с ближайшего зимовья вам записку оставили.
Он передал листок Поправко.
Матвей Савельевич писал:
«До станицы не доехал. Узнал о падеже, буду ждать на владивостокской стороне у развилки зимника. М. Р.»
Поправко прочитал записку и подозвал двух казаков из караула.
— Проведите их вокруг станицы до владивостокского зимника.
Пока мы собирались, Виталий Андреевич вернулся к обозникам. Старший снова требовал пропустить хотя бы провиант. Поправко развернул его бумаги, позвал писаря и занялся грузом.
Двое казаков повели нас в обход. Мы несли сумы, оружие и скатки, мальчишки шли следом. Крыши станицы были всего в двухстах шагах, но карантин не мы придумали. Рисковать никто не собирался.
На дороге ждала кошева с парой невысоких мохнатых кобыл. Матвей Савельевич стоял рядом и не приближался, пока ему не сообщили, что мы уже прошли обработку.
Когда подошли, он оглядел наши сумы и оружие, затем с явным удивлением перевел взгляд на Кирьку и Оську.
— Я вас двоих ждал, а мальчишки-то откуда взялись?
— В Турьем Роге подобрали, — ответил я. — Теперь едут с нами до Владивостока. По дороге расскажу.
— Ну, по дороге так по дороге. Грузитесь в кошеву.
— Вы откуда узнали про карантин? — спросил я.
— На рассвете подъехал к станице с владивостокской стороны. У заслона остановили, сказали: станицу закрывают, с лошадьми какая-то напасть. Я развернулся, отвел пару к развилке, а записку передал караульному для станционного смотрителя.
Мы погрузили вещи. Кирька с Оськой устроились сзади. По дороге я рассказал Матвею Савельевичу, почему решил довезти мальчишек до Владивостока.
Он выслушал, не перебивая, затем оглянулся. Кирька сделал вид, будто любуется дорогой. Оська смотрел на него прямо, не отводя взгляда.
— В городе знаю одного мастера, — сказал Матвей Савельевич. — На первое время можно оставить у него. Только поручиться за них придется вам. Коли что учудят, отвечать тоже вы будете.
— Поручимся, — ответил я.
До ближайшего постоя добрались далеко за полночь. Поспали всего пару часов, и Матвей Савельевич поднял нас.
Снова потянулась дорога. На подменах то и дело возникали задержки. На одной станции пришлось выслушивать, почему нынче свободной пары для нас нет и не будет. Тогда в ход пошло предписание. Матвей Савельевич не спорил, показал бумагу смотрителю, назвал имя военного губернатора и стал ждать. Свободная пара нашлась быстро.
На второй день после Платоно-Александровской нас задержали снова. На почтовом посту перед Григорьевкой тракт тоже был перегорожен. У въезда скопилось много саней. В стороне от дороги горел костер. Возле него грелись несколько мужиков и человек в форменном полушубке.
— Опять? — выдохнул Семен.
Матвей Савельевич натянул вожжи.
— Поглядите-ка, там не лошадей ли тащат?
К костру тянулись розвальни. Из-под края рогожи торчали копыта.
Оська высунул голову.
— Корову везут.
Человек в форменном полушубке подошел, но остановился шагах в десяти.
— Полицейский урядник Иван Сидорович Лебедев, — представился он. — Прислан из Южно-Уссурийского окружного полицейского управления заведовать карантинным заслоном. Откуда следуете?
— Из Платоно-Александровской, — ответил Матвей Савельевич. — Станицу обошли по внешней дороге, сами и вещи у прошлого заслона обработку прошли. Эту пару получили на последней почтовой станции, в закрытой конюшне она не стояла. Вот подорожная и станционная отметка.
— Все равно через селение не пущу. Нынче по рогатому скоту карантин объявлен.
— Давно?
— Вторые сутки пошли. Сперва корова пала, за ней еще одна. Этой ночью бык слег и телушка. Да еще три совсем не едят, может, туда же. Ждем ветеринарного ученика из Никольского.
— Чума? — спросил кто-то из возниц.
— Когда врач скажет, тогда и будет понятно. Пока просто падеж.
За оградой стояли женщина с ведром и маленькая девочка. Женщина смотрела на розвальни, вытирая слезы платком.
— Их корова, — негромко сказал караульный. — Единственная была, кормилица.
— Сколько дворов задело? — спросил я.
— Три. Перед самыми праздниками через село гнали гурт со стороны Посьета. Несколько голов тут продали, остальных повели дальше. Теперь выясняем, где и кому еще продавали.
— Лошади не болеют?
— Пока нет, но через деревню все равно не пущу. На полозьях и копытах хворь тоже разнести можно.
— Объезд имеется? — спросил Рогов.
Урядник указал в сторону лесистой сопки.
—
