Ворона цвета сажи - Карина Вран
К выходу этой вороны в царство падающей воды и черных пятен зонтов число ожидающих невелико. Но они есть: ведь у детей здесь хорошим тоном считается учиться больше, дольше, настойчивее.
При виде меня три зонта — три «шляпки» черных гвоздей, вколоченных в дождь — разом «оживают». «Выдергиваются» и начинают двигаться ко мне.
Двое: «водитель» Цуй и «воспитатель» Шу. Они напрягаются, замечая движение сбоку. Но укладывать людей лицом в мокрый асфальт всего лишь за один шаг в сторону охраняемого объекта — превышение обязанностей.
Тем более, что под зонтом худенькая, хрупкая, и охота добавить с «х»: хлюпенькая девица.
Её зонт, как был, раскрытым полотнищем — черной кляксой — падает в лужу. Брызги и жалобный лязг спиц.
Фигурка под ним — тоже в черном — рушится на колени. В дождевой поток, здесь же устроен незаметный уклон. Капли, что те осколки, взлетают от удара острых коленок. Как в замедленной съемке.
Передо мной. В пяти шагах — расстояние безопасное.
Прилюдно.
«Твою-то дивизию!» — мысленно матерюсь я.
Узнаю ведь — личная помощница рыбы мойвы.
— Сжальтесь, младшая госпожа!
Вздрагивают тут и там зонтики. Летят с них — набок, от движения — капли.
Засада удалась, ничего не скажешь.
Удар на добивание — низкий поклон. Это когда руки на землю, лбом о землю. Коутоу.
Крайняя степень почтения, подчеркивание разницы в иерархии и покорность — той, что распласталась по асфальту.
Мэй-Мэй — медийная личность. Пройду мимо — это расценят, как лютое высокомерие. Тут дорогая частная школа, «лишних» людей мало, но хотя бы одного длинного языка хватит, чтобы закатать мою карьеру под мокрый асфальт.
Дам знак телохранителям что-то с ней сделать — того хуже.
— Поднимись, пожалуйста, — решение дается быстро.
Подбегаю и выставляю личный зонт над её головой.
Не важно, зачем она устроила это шоу. Живой человек в мокрой насквозь одежде — к простуде. А меня те двое закроют зонтами.
— Я не встану, — яростно говорит — почти рычит — худышка. — Пока вы не пообещаете меня выслушать.
— Выслушаю, — вздыхаю. — Но это единственное обещание, которое ты от меня услышишь.
— Спасибо, спасибо, госпожа, — бормочет рыбья правая рука (плавник?), спешно поднимаясь.
— В машину, — командую я что ей, что сопровождению. — Довольно на сегодня шоу.
У меня «рабочий» минивэн. В нем чего только нет, он на разные случаи рассчитан. Находятся и полотенца.
В них Шу и забинтовывает «помогайку». Делает из неё почти что мумию. Садится между нами, причем «мумию» пихает на другое сиденье.
— Говори, — велю, дабы ускорить процесс. — Цуй, едем.
«Водитель» не задает вопросов. Понятно, что домой мы отсырелого заморыша не повезем. Но и на стоянке близ школы лучше не оставаться.
Так что мы медленно и печально движемся «в никуда». Куда-то по дороге, без конкретного адреса.
— Госпожа, простите меня, — не торопится переходить к делу «мумия». — Пть-хи!
Чихает, как котенок. Вот тебе и «купание» в дождевой воде.
— Проехали, — вздыхаю. — Шу, дай девушке теплой воды.
От болезни не вылечит, но горло горяченьким смочит. Авось, тогда она быстрее выговорится и освободит нас от своего присутствия.
Готова сделать крюк и отвезти её домой. К себе, к рыбке, да хоть куда.
Помощница пьет, с благодарностью кивает.
— Я прошу лишь выслушать, — а глаза у «мумии» пылают огнем… фосфорическим? — Знаю, что прошло не так много времени. Обида не могла остыть. Я просто не могу ничего не делать, глядя, как страдает моя госпожа!
Трудно удержаться и не закатить глаза. Молчу, да и что тут можно сказать, кроме: «Раньше думать надо было»?
— Её травят. В сети — особенно. Кто-то приходит к агентству с плакатами и требованиями убрать госпожу. Все плакаты с её лицом, рекламу… Хоть той и не осталось. А недавно они подсторожили мою госпожу и облили водой. Грязной водой! На лицо, на одежду… Кричали, чтобы она убиралась из индустрии. Из столицы. В свою степь, пасти коз.
— Мой фанклуб не трогает твою госпожу, — озвучиваю официальную позицию «Крыльев», что принята под моим чутким руководством.
— Ай-ё, это не ваши фанаты, — горестно хлюпнула носом «мумия». — Это фанаты моей госпожи. Бывшие. Они считают, что госпожа предала их доверие, разочаровала.
Уместный вопрос: «Чьи это проблемы?» — застревает в горле.
Потому что она начинает плакать. Это не показная истерика, а тихие слезы отчаяния. Слезы безысходности.
— В степь, говоришь? — шумно вздыхаю. — Пасти коз? Это я могу устроить. Мы скоро будем снимать видео для музыкального клипа. Во Внутренней Монголии. Твоя госпожа может войти в массовку. Никаких миллионных гонораров. Никаких крупных планов. Может быть, мы покажем её под уродующим гримом. Или со спины, так, что её будет не узнать. Бай Хэ не сделает никаких заявлений об участии твоей госпожи. Ни подтверждений, ни опровержений. Вашей стороне лучше бы тоже проявить такт и уважительное молчание. Понимаешь меня?
Вообще, уже само моё присутствие в регионе Внутренняя Монголия поднимет волну слухов. Но какое дело до слухов вороне?
Идея (и её реализация) мне важнее чьих-то пересудов.
Запретить агентству рыбки пропиарить свою бедную воблу — вне моих возможностей. Их ответные действия станут эдаким фильтром на адекватность.
Есть оной хоть сколько-то? Поведут себя тихо. Ведь не отрицать и не подтверждать тоже можно по-разному. Так, чтобы умные поняли, а тупые «догнали», следуя подсказкам умных.
В целом, не важно, кто там войдет в массовку. Кукольно хлопать ресницами ей не дадут. Ян Хоу скорее прикопает кого-нибудь под цветочным степным ковром, чем выдаст такое в итоговом ролике.
Считать ли это помощью? Не знаю даже. Кто-то может и за унижение счесть. За тонкую месть.
Я ведь и сама не определилась, чего в моем спонтанном решении больше.
Глава 4
«Мумию» мы тогда довезли, выгрузили (предварительно сняв «бинты» из полотенец, и отправились домой. Думать.
Что получилось в итоге, узнаем позже, когда выпустят ролик.
Пока что только о самой степи обмолвлюсь: она удивительная.
О думах, тяжких и не очень: всё, эта ворона не может больше. Кто утверждал, что дотерпит до утра с отзывами на «Скайнет»? Угу, на словах и в планах это так легко и просто казалось.
Подумаешь, всего-то и нужно: не ходить из угла в угол, как заведенная. Не поглядывать на настенные часы, отсчитывая хронометраж фильма. Два с половиной часа — словно целая жизнь. Так долго они тянулись!
Столько всего успела вспомнить, передумать, вышагивая по комнате. Пробовала отвлечь себя работой: появилась идея с Гонконгом, киберпанком и… не фильмом (даже не дорамой).
Ноут с открытым файлом успел уйти в спящий режим, вот так эффективно я обрабатывала идею.
Как там было о женщине и британских ученых? «Ученые наконец-то
