Вид с озера
Грег Ф. Гифьюн
«И вот она стояла, не говоря ни слова, и печально смотрела на берег, укутанный мантией покоя; люди там словно уснули, думала она; они вольны приходить и уходить, как призраки. Там нет страдания, думала она.»
— Вирджиния Вулф, «На маяк»
Он видел их теперь только во снах. Молодая японская пара: мужчина — аккуратный и невозмутимый, женщина — его жена — маленькая и неприметная, тихая чувственность скрыта за намеренно сдержанной внешностью.
Неподвижный, как скульптура, мужчина стоял с опущенной головой, но с поднятыми глазами — вглядывался.
Джеймс выступал из окружающей тьмы и полз по голому полу — голый, блестящий от испарины. Женщина, такая же неподвижная, как и муж, лежала словно статуэтка — с раздвинутыми ногами и скорбными глазами, принимая Джеймса в молчании, тонкие губы беззвучно шевелились в молитве. Джеймс двигался с животной грацией, которой она не помнила за ним в реальном мире, — скользил над женщиной, бледные ягодицы плыли между её ног, пока он пытался восполнить то, что было отнято, всё то, что было утеряно.
А источник их утраты — маленький мальчик, такой красивый ребёнок, — с застенчивой, но искренней улыбкой, с молодыми глазами, полными удивления и восторга, — он тоже всегда был здесь. В коротких штанишках, подходящем пиджачке, аккуратно выглаженной рубашке на пуговицах, в безупречной стрижке и миниатюрных туфлях — он напоминал крошечного делового человека. Но во сне он был отстранён, как и она сама, — вынужден наблюдать издалека, уже поглощённый тьмой, уже ушедший. Мёртвый.
Стоя у пары стеклянных раздвижных дверей, выходивших на большую террасу и огромный простор озера, Кэтрин прихлёбывала кофе, сжимая кружку с обеих сторон, чтобы впитать тепло. Этот сон она видела столько раз, что воспоминание о нём почти не действовало на неё в последнее время. Отдельные фрагменты прилипали к ней, как осадок, а потом растворялись по мере того, как день шёл своим чередом, оставляя лишь размытые, разрозненные образы.
Мягкий, но непрекращающийся снег падал, кружился и укутывал Блиссфул-Пойнт морем белизны. Замёрзшие пластины льда скрывали озеро и облепляли отяжелевшие ветви деревьев вдоль той части леса, что его окружала. Снег начал идти ещё вчера вечером и не прекращался до утра. Синоптики по телевизору предупреждали, что вслед за этой первой полосой снегопада надвигается грандиозная метель и что в ближайшие двадцать четыре часа она ударит по округе с яростью, невиданной здесь со времён печально известной метели 1978 года. Небольшой городок в штате Массачусетс, затерянный среди миль леса, зимой насчитывал меньше пятисот жителей. Летом он служил альтернативой более многолюдным курортным местам на Кейп-Коде в штате, но туристы, которые наводняли озеро и заполняли уютные магазинчики и кафе на главной улице, стали не более чем воспоминанием — местные пережидали то, что всегда оказывалось тихим и спокойным зимним сезоном.
Большинство торговых заведений стояли заколоченными и запертыми — праздные и тихие, ожидая возвращения лета. Зимой деревня нередко выглядела заброшенной, и в одинокие дни, подобные этому, когда снег и трескучий мороз удерживали даже коренных жителей в четырёх стенах, она такой, по сути, и была.
Дровяная печь в углу небольшого кабинета потрескивала, наполняя комнату желанным теплом и приятным ароматом горящего дуба. За ночь огонь погас, но теперь, возрождённый, быстро вытеснял холод, в котором проснулась Кэтрин.
Главный дом, где она жила, соседствовал с несколькими небольшими коттеджами, отступавшими от берега озера и разбросанными по редкому перелеску у самой воды. Прошло двадцать лет с тех пор, как они с Джеймсом купили эту собственность и переехали сюда, сдавая коттеджи туристам в летние месяцы и терпя порой доводящее до безумия одиночество, которое предлагала остальная часть года.
И, конечно, было озеро. Восседающее здесь, как неизменное и бесстрастное божество. Со временем она возненавидела эти коттеджи, эту квартиру, весь участок — с его пикниковыми столиками, качелями из верёвки и досок, живописными пешеходными тропами, велосипедными дорожками, прорубленными в лесном пейзаже, — и озеро.
Больше всего она возненавидела озеро.
Когда человек исчезает бесследно — как Джеймс, чуть больше года назад, — это не позволяет прибегнуть к той же логике и обрести то же душевное примирение, что и при достоверной смерти.
Исчез. Это была единственная осязаемая реальность, в которой Кэтрин могла быть уверена. Джеймс исчез. По сей день власти считали его живым: тело так и не было найдено, и не было никаких улик, свидетельствующих о насилии или даже о самоубийстве. Но Кэтрин знала лучше. Джеймс исчез, и он не вернётся. Никогда.
Джеймс, тебе нужно обратиться к врачу, — сказала она ему за несколько дней до исчезновения. Тебе нужна помощь, нужно остановиться.
Со слезами на глазах он потянулся к ней, осторожно взял её лицо в ладонь, нежно поглаживая щёку и улыбаясь. Для этого уже слишком поздно.
И, к сожалению, он был прав.
По иронии судьбы, именно Кэтрин оказалась в своего рода терапии — обратившись к Карло Дамоне, старому другу по колледжу, с которым не теряла связи на протяжении многих лет. Карло изначально собирался стать учителем, и хотя диплом он получил, педагогического сертификата так и не оформил и в итоге сменил череду мелких работ. В колледже он был воплощением духа вечеринки — любитель выпить и
