Oперация: Сахара - Уильям Микл
- Эй, черножопый, - крикнул его главный мучитель откуда-то неподалеку. - Улыбнись, чтобы мы могли тебя разглядеть в темноте.
Единственным утешением для Дэвиса было то, что парень говорил с явным придыханием из-за недавно разбитого носа. Дэвис действительно улыбнулся там, в темноте, но это была мрачная улыбка со сжатыми губами.
Он сменил положение, услышав, как они приближаются к нему, прижавшись к самому темному углу между двумя мусорными контейнерами; запах выброшенной и сгнившей еды из фаст-фуда был едким, почти душащим, но он надеялся, что одного этого будет достаточно, чтобы они не стали искать его здесь. По правде говоря, это была не слишком большая надежда, ведь он знал по горькому опыту, что эта шайка пошла бы на многое, лишь бы найти повод помучить его.
Все, что он мог сделать, - это притаиться там в темноте и ждать, все время надеясь, что он мог бы оказаться где-то в другом месте, где-то, где он мог бы видеть солнечный свет, не боясь, что он его выдаст.
Через некоторое время его разбудил инстинкт; на мгновение он замер, ослепленный яркостью и жаром в своем укрытии, а реальность постепенно проникала сквозь остатки сна. Он не имел ни малейшего представления, как долго спал, знал лишь, что не чувствовал себя отдохнувшим и что солнце все еще стояло высоко в небе. Но все это не имело значения перед звуками, доносившимися из темного проема перед ним. Когтистые лапы скребли и царапали камень, щелкая и стуча. Высокий гудящий вопль поднялся и наполнил балкон. Дэвис поднял винтовку и направил ее на проем.
- Сержант, если это ты тут дурачишься, я тебя застрелю просто так, ради забавы.
Это был не Вигго. Жук, выскочивший из тени, был не больше маленькой собаки, и Дэвис чуть не рассмеялся от облегчения. Но этот мелкий гад был быстр, это надо признать, и у него едва хватило времени нажать на курок и разнести его на куски двумя выстрелами, прежде чем тот добежал до его ног. Он наклонился, поднял мертвое существо и швырнул его за балкон, стараясь не прикоснуться к отвратительному черному ихору, сочащемуся из места, где раньше была голова. Когда эхо выстрелов затихло и исчезло в каньоне, он понял, что только что совершил ошибку, возможно, фатальную.
Единственное, что играло ему на руку, - это то, что лестница, ведущая к его позиции, была узкой, так что ему пришлось бы иметь дело только с относительно более мелкими тварями. Он встал, скрипя зубами от боли в ногах и спине, и вошел в дверной проем, чтобы встать у верха лестничной клетки. Теперь у него было два преимущества: он также контролировал возвышенность. Но возобновившийся шум и скрежет внизу говорили о том, что жуки, должно быть, обнаружили его позицию, и появление гостей было лишь вопросом времени.
Он оказался в ловушке: единственный выход - через балкон, при этом у него был ограниченный запас патронов и никакой поддержки.
Скрежет когтей по камню становился громче, приближался, и из темного лестничного пролета поднялся высокий, завывающий гул.
Мне уже все равно, когда это произойдет, ребята. В любой момент.
-Бэнкс-
Они мчались по лестнице вверх, туда, где наверху ждал Уилкинс, в темноту, представляя себе черные тела адских чудовищ у себя за спиной и думая, что в любую секунду их утащат в ад, где их ждет смерть от тысячи порезов. Дневной свет, пробивавшийся на пол храма далеко внизу, здесь, наверху, был слабым и рассеянным, и они поднимались во все более густую тьму и тень.
Когда они добрались до места, где находился Уилкинс, Бэнкс почувствовал на лице холодный свежий воздух и впервые за долгие секунды увидел впереди намек, едва уловимый отблеск света.
- Сюда, ребята! - крикнул он и помчался во весь опор к свету.
Через пять ярдов он достиг каменной стены и увидел свет за узкой расщелиной впереди. Он протиснулся в нее, при этом пришлось повернуться боком, чтобы пройти. На ужасную секунду ему показалось, что он может застрять; если у него было пивное брюхо, он, возможно, и застрял бы там до сих пор, но, приложив некоторое усилие, он наконец смог протиснуться на широкий открытый уступ на вершине утеса под палящим солнцем, откуда открывался вид на пустынные дюны далеко внизу.
Через несколько секунд рядом с ним появились Вигго и Уилкинс. Они отступили назад, подняв оружие, но, несмотря на отчаянное царапанье с другой стороны, ни один из жуков не смог пробраться наружу.
- Похоже, именно так и выбрался тот старый солдат, - сказал Бэнкс.
- Ага, можно и так сказать, - сухо ответил Вигго. - Вам нужно это увидеть, капитан. Уилко, прикрой нас.
Бэнкс повернулся к Вигго и увидел, что тот смотрит вниз на иссохшее тело, прислоненное к стене каньона с одной стороны щели, через которую они только что пробрались. На нем была красная суконная форма викторианского солдата, но, очевидно, это был не тот, кто вел дневник. Бэнкс сразу понял, кто это должен быть. У него была пулевая дыра между глаз, а в тунику была засунута наспех нацарапанная записка. Бэнкс вынул ее и прочитал вслух.
- За дезертирство и оставление своего подразделения перед лицом врага. Приговор - смертная казнь.
- Теперь мы знаем, почему старик не стал рассказывать эту историю в старости, вернувшись домой, - сказал Бэнкс.
- Он застрелил своего командира?
- Ага, и я, наверное, поступил бы так же на его месте, но не вздумай что-то затевать, сержант.
- Значит, старик дошел до этого места. А что дальше?
Они осмотрели уступ и быстро нашли ответ. Ниже, под ними, вниз к месту, где утес встречался с пустыней, извивалась опасная тропа по скалам. Далеко на восточном горизонте Бэнкс разглядел более темный участок земли, который мог быть только оазисом. По другую сторону уступа столь же крутая тропа вела дальше вглубь каньона. Бэнкс понял, что вот-вот упадет; о таком подъеме не могло быть и
