Oперация: Сахара - Уильям Микл
Мне нужно убраться отсюда. Мне нужно подняться выше.
Он вышел из дверного проема, включил фонарик на ружье и сделал первый шаг вниз по лестничной клетке.
Он тут же пожалел о своем решении и чуть не отступил обратно на балкон, но часть его сознания все еще оставалась в том сне, все еще прижималась к мусорным бакам у подножия многоэтажного дома в Истерхаусе. Отступить сейчас означало бы признать, что он по-прежнему тот испуганный парень, прячущийся в темноте. Его мучители в Истерхаусе дважды подумали бы, прежде чем набраться смелости подойти к человеку, который мрачно улыбнулся, крепко сжал винтовку и сделал второй шаг.
Он спускался по ступенькам медленно, стараясь не издавать ни звука, даже не скрипеть подошвой по камню. Лестничная клетка вилась вниз и вокруг внутренней части башни, так что он ни в какой точке не мог видеть дальше, чем на несколько футов впереди себя, но не было ни малейшего признака того, что чудовища находились где-то поблизости: ни гула, ни скрежета когтей по камню, ни следа едкого запаха, который он уже ассоциировал с ними. Его уверенность росла с каждым безопасным шагом вниз, но быстро разбилась вдребезги, когда он достиг подножия лестничной клетки.
Он оглядел рыночную площадь, которую видел сверху. Воздух был неподвижен и тихо, а рынок теперь погрузился в густую тень, но не настолько густую, чтобы скрыть почти полусферические купола, которые усеивали всю территорию - от размера человека до нескольких, величиной с автомобиль. Ни одно из них не обращало на него внимания; все прижали ноги и головы к телу, а панцири лежали на каменной земле. Но переулок, в который ему нужно было свернуть, находился справа, и чтобы подняться выше в городе, Дэвису пришлось бы пройти среди по крайней мере некоторых из этих чудовищ, не давая им себя заметить.
Его первой мыслью было отступить обратно по лестнице на балкон, но решение, которое он принял, спустившись оттуда, оставалось в силе. Ему нужно было подняться выше - это было самым главным. Ладно, на его пути стояли чудовища. Но они его еще не заметили. Он вновь вспомнил о своем пребывании в Глазго; тогда он ускользал от преследователей благодаря скрытности и хитрости, и те парни, хотя и не отличались особым умом, по крайней мере превосходили этих жуков в решимости.
Ты сможешь.
Он сделал шаг на рыночную площадь.
Ничто не шевелилось. Овальные купола лежали там, словно стратегически расставленные скульптуры в музее современного искусства. Воодушевленный, Дэвис сделал еще один шаг, потом еще один. Он обошел один из более крупных экземпляров, любуясь радужным блеском его панциря и тем впечатлением грубой силы, которое создавала его массивность. Он осторожно пробирался среди существ, двигаясь медленно, почти в замедленном движении, даже когда каждый его инстинкт подсказывал просто удирать и надеяться на лучшее.
Он был уже на полпути к своей цели - входу в переулок, - когда ближайшее к нему чудовище, особь длиной почти семь футов, зашевелилось и приподняло панцирь. Из-под панциря высунулась нога - всего в шести дюймах от его стопы, - и длинный коготь, выглядевший почти металлическим, поцарапал камень с таким же пронзительным звуком, как ногти по грифельной доске.
Дэвис замер, ненадолго застыв, подобно статуе в детской игре: одна нога осталась поднятой на полпути, а другая теперь находилась всего в четырех дюймах от царапающего когтя.
Теперь - три дюйма, и коготь снова царапнул, на этот раз сильнее, и звук стал громче, настойчивее. Еще несколько панцирей зашевелились, словно в ответ, и это стало для Дэвиса сигналом к действию. Он бросил осторожность к черту и помчался во весь опор к переулку.
Это было всего десять ярдов, но он едва успел; одно из более крупных существ преградило ему путь. Ему пришлось быстро принять решение: обойти или перепрыгнуть. Перепрыгнуть было быстрее. Он прыгнул на спину существа. Как только он оказался на ней, оно сдвинулось, приподнявшись и угрожая вывести его из равновесия, но его импульса хватило, чтобы продолжить движение вперед. Когда он спрыгнул и оказался у входа в переулок, позади него раздался характерный высокий, завывающий гул. Едва он поднялся на три ступеньки, как услышал сзади шуршание и скрежет по камню. Он обернулся, подняв винтовку, и увидел, что существо, через которое он только что перепрыгнул, застряло у входа в переулок.
Он подумал о том, чтобы выстрелить, но решил, что шум может принести больше вреда, чем пользы, и оставил чудовище там, пока сам повернул к лестнице. Оглянувшись, пройдя тридцать ступенек, он увидел, что более мелкие чудовища теперь карабкаются по спине крупного и начинают преследование.
Но у меня есть преимущество. Это лучше, чем я мог надеяться.
Он мчался по лестнице во весь опор, по две ступеньки за раз - еще один трюк, которому он научился в юности в многоэтажках.
Он знал, что они идут за ним. Он мог представить, как они, тесно прижавшись плечом к плечу и наступая друг на друга, роем устремляются по переулку, словно лава под давлением. Он не обернулся, сосредоточившись вместо этого на скорости и уверенности шага на ступенях. Добежав до верха переулка, он оказался на другой площадке, простирающейся высоко вдоль каньона, близко к верхнему краю. Здесь не было жилищ; место напоминало смотровую площадку, с которой открывался вид на город внизу, словно зона для посетителей на огромной дамбе. На востоке тьма уже поглощала город, а над ним самые высокие крепостные валы все еще светились красным в последних лучах заходящего солнца.
Дэвис оглядел насыпь, надеясь найти еще один переулок, который привел бы его на вершины. На этот раз ему не повезло. Проход тянулся вправо и влево по обе стороны от него. На противоположной стороне, по крайней мере в этом месте, была только скалистая стена каньона. Пойти налево означало возвращаться в сторону главного города. Пойти направо, по крайней мере, позволило бы ему пока оставаться в сумерках, да и в том направлении виднелись высокие башни - самая верхняя часть города, все еще купающаяся в последних лучах заходящего солнца,
