Oперация: Сахара - Уильям Микл
Он едва замедлил шаг, свернул направо и бросился бежать.
Он обернулся лишь через минуту, когда высокий гудящий вой чудовищ стал еще выше по тону и зазвучал почти возбужденно. Он оглянулся через плечо и чуть не споткнулся о собственные ноги - его обнаружили. Чудовища были всего в пятидесяти ярдах позади, их масса простиралась по всей площади и наполняла ее черной волной, катившейся вперед, словно прибой в открытом море.
Дэвис устремил взгляд на ближайшую из высоких башен впереди; теперь это была его единственная надежда в гонке за спасением.
Будет непросто. На полпути к башне он снова оглянулся. Черная волна все еще приближалась, теперь всего в двадцати пяти ярдах позади, настолько близко, что он слышал скрежет и скреб когтей по камню, даже несмотря на их настойчивый, воющий гул. Он почувствовал их едкий запах в горле. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, ноги, казалось, горели, и он знал, что одно-единственное поскальзывание будет для него концом; они настигнут его, не дав даже времени подняться. Единственной точкой сосредоточения для него стал черный проем у подножия ближайшей башни. Именно мысль о Глазго придала ему последний прилив энергии; и тогда он не дал им поймать себя.
Черт меня поберет, если меня поймают сейчас.
Он достиг дверного проема всего на несколько ярдов впереди мчащейся орды и чуть не заплакал от облегчения, когда открывшийся перед ним коридор привел к винтовой лестнице, похожей на ту, по которой он поднимался раньше. Он поднялся на два витка, прежде чем на мгновение остановился, чтобы отцепить гранату от пояса. Эта секундная пауза едва не стоила ему жизни: одно из меньших чудовищ, длиной в два фута, но полное ярости, хлестнуло клешней, и Дэвис почувствовал, как она скользнула по кости его лодыжки. Он почувствовал влажное тепло, когда кровь хлынула в его ботинок.
Уверенный, что конструкция устояла до сих пор и выдержит взрыв, Дэвис оттолкнул атакующее чудовище ногой, вытащил чеку зубами и бросил гранату вниз по лестничной клетке. Он увидел, как она отскочила, развернулся и рванулся вверх по ступенькам - два шага - а затем бросился лицом вниз, когда вокруг него пронеслась волна жара и света.
В ушах звенело, волосы на затылке были подпалены, и он все еще чувствовал, как кровь скапливается в левом ботинке из-за раны, нанесенной ему чудовищем, но когда он обернулся и посмотрел назад, лестничная клетка была заполнена дымом... и пуста - жуков не было.
Он с трудом доковылял до верха лестницы, все время прислушиваясь к скрежету когтей по камню. Звон в ушах постепенно стих, но в то же время боль в лодыжке разгорелась до белого каления. Он был уже почти на пределе, когда впереди увидел тусклый свет, и, пройдя еще один виток лестничной клетки, вышел на высокий балкон. На востоке начинали мерцать звезды, а на западе он смотрел вниз на то, что казалось кратером шириной в несколько миль; долина в этом месте выходила к потухшему вулкану, возраст которого можно было только угадывать. У Дэвиса на уме были более важные дела; его лодыжка все еще кровоточила, а в его и без того ослабленном состоянии нужна была каждая унция крови.
Он сел спиной к парапету, закатал штанину и осторожно снял левый ботинок и носок. В зияющей ране длиной три дюйма, из которой сочилась кровь, он увидел блеск кости. Он принялся перевязывать рану.
Это был непростой процесс: приходилось одновременно следить за лестничной клеткой и выполнять элементарную накладку швов. Края пореза были ровные, как бритва, что облегчало работу с иглой, а укол морфия - настолько маленький, насколько он считал возможным - притупил боль. Он перевязал рану так туго, как только мог выдержать, и снова надел носок и ботинок; позже он, возможно, не смог бы этого сделать, если бы раненое место опухло. Морфий подействовал, и боль превратилась в тупую ноющую боль, а после сигареты он почувствовал, что почти взял себя в руки.
Пока что.
Но в ближайшее время он больше не сможет бегать - это было точно. Даже небольшое давление на рану могло разорвать швы, и это еще не считая боли, которая, как он знал, только и ждала, чтобы снова дать о себе знать.
Он сидел там в сгущающихся сумерках, с зудящими нервами, винтовкой, нацеленной на дверной проем, и ждал, найдут ли его эти твари. Если это произойдет, он намеревался унести с собой столько ублюдков, сколько позволит его боезапас.
-Бэнкс-
Бэнкс услышал характерный хлопок взрывающейся гранаты как раз в тот момент, когда тьма опустилась на склон утеса.
- Он еще жив, - крикнул Уилкинс.
- Конечно, он, блядь, жив, - сказал Вигго. - Ты думаешь, я бы карабкался на этот гребаный холм ради мертвеца?
Подъем оказался столь же опасным и изнурительным, как и опасался Бэнкс. Они уже два часа шли по узкой тропе, медленно пробираясь вверх, местами на четвереньках там, где склон становился особенно крутым. Звук взрыва поднял ослабевающий дух и придал ему новый прилив сил; один из его людей был там, наверху, и все еще сражался.
До этого момента Бэнкс шел впереди на протяжении всего подъема, а остальные подстраивались под его темп. Когда он резко ускорился, Вигго первым начал жаловаться.
- Полегче, капитан. Я же не чертова коза.
- Жены из Лоссимута так не говорят, - ответил Бэнкс, но в ответ услышал лишь усталый смех.
Звук взрыва заставил Бэнкса продолжить путь, но его тело и его люди могли выдержать только определенную нагрузку за раз. Он заставил себя отдохнуть; для видимости он назвал это перерывом на сигарету, но никого из троих это не обмануло. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, на узком уступе высоко над пустыней. На востоке над оазисом появлялись звезды, а вершины утеса, все еще возвышавшиеся над ними, были окаймлены красным от угасающих лучей солнца.
- Остаток пути придется идти в темноте, - сказал он.
- У вас нет хороших новостей, капитан? - спросил Вигго.
