Oперация: Сахара - Уильям Микл
- Вот наш путь к спасению, - сказал он, указывая вниз по утесу, - но сначала найдем Дэвиса. Мы велели ему подняться выше, так что нам придется идти вверх. Но только после того, как отдохнем.
Вигго, похоже, хотел возразить, но Бэнкс остановил его поднятой рукой и указал на утес.
- Как хотите, сержант. Но это наш путь наверх, а вон там - опасная тропа. Если ваши ноги хоть немного похожи на мои, они не унесут вас далеко, прежде чем вы сорветесь. Вниз очень далеко.
Вигго наконец опомнился. Бэнкс следил за узкой щелью, через которую они пробрались, пока сержант и Уилкинс варили кофе.
- Дэвис - умный парень, - сказал Бэнкс, когда Вигго протянул ему кружку. - Он найдет место, где можно укрыться, пока мы не доберемся до него.
- Это большой город, капитан, - сказал Вигго.
- Да, но ты же знаешь, какие они, шотландцы. Мы можем найти соотечественника или бар в любом городе мира.
- Если у меня будет право голоса, я выберу и то, и другое.
Больше не было никаких шумов из-за щели в скале, ведущей к храму, но Бэнкс чувствовал себя уязвимым, находясь на открытом уступе. Он отправил остальных в тень, которая появилась возле поднимающейся вверх тропы вдоль утеса, когда солнце прошло над вершиной холма, и сам встал на первую вахту, пока они пытались вздремнуть. Он стоял, прислонившись спиной к скале, настороженно прислушиваясь к любому звуку позади себя, куря одну сигарету за другой и вглядываясь в пустыню.
Он чувствовал себя как никогда усталым, и хотя каждый из них съел по порции полевого пайка с кофе, он знал, что этого явно недостаточно, чтобы восполнить энергию, которую они тратили с того самого момента, как впервые столкнулись с неприятностями в оазисе. Казалось, что это было уже тысячу миль и целую вечность назад.
А нам еще предстоит пройти весь путь обратно, чтобы оказаться в безопасности.
Он отогнал эту мысль. Спасательная операция провалилась, но теперь у него была другая задача: один из его людей отстал от отряда и находился в опасности. Дэвис - вот что имело значение.
Чтобы отвлечься, он снова посмотрел на иссохшее тело, прислоненное к скале. Он не испытывал жалости к мертвецу; остаться сидеть в одиночестве на отдаленном уступе скалы, и никому было неизвестно о его судьбе, - это было не больше, чем он заслуживал. По мнению Бэнкса, он совершил смертный грех. Он покинул свой отряд в час величайшей нужды. Бэнкс был искренен в том, что сказал Вигго: он уготовил бы этому офицеру ту же участь, будь тот тогда рядом, и ушел бы, не задумываясь. Отряд был для него всем; подвести его - это был величайший грех, какой он только мог себе представить.
Он снова погрузился в полусонное, полное грез состояние, глядя на оазис, но в воображении видя старые походы - от залива Баффина до Антарктиды, от Сибири до Амазонки и через другие пустыни в Сирии и Монголии. А теперь и здесь. Не окажется ли и он в конце концов на какой-нибудь забытой скале, когда, как это, вероятно, неизбежно, их наконец настигнет беда?
Он поклялся себе, что, если это когда-нибудь случится, он позаботится о том, чтобы Oтряд был в безопасности и на свободе, прежде чем позволит чему-либо унести себя, и, стоя там, на том высоком уступе, он бросил свое обещание кому бы то ни было - богам или чему-то еще, кто бы ни слушал.
* * *Через два часа Уилкинс сменил его, и чуть больше чем через три часа он проснулся - не совсем бодрым, но, по крайней мере, достаточно отдохнувшим, чтобы почувствовать, что восхождение, возможно, осуществимо. Он выпил кофе и покурил вместе с остальными, а затем обратил внимание на тропу по утесу. Теперь, когда эта сторона горы была в тени, она выглядела еще более опасной и устрашающей, чем раньше, но, по крайней мере, они будут подниматься в сторону, удаляясь от палящего солнца. Это был один из немногих плюсов.
Но Дэвис уже давно находится там наверху в одиночестве. Пора нам выдвигаться.
Через пять минут они уже были в пути.
Бэнкс возглавил группу, когда они начали подъем.
-Дэвис-
Дэвис снова заснул, стоя в полный рост в дверном проеме, прислонившись к стене. Он понятия не имел, как долго проспал, знал только, что солнце прошло над головой и теперь начинало опускаться над высокими зданиями города.
Ты, тупой придурок. Тебя же могли съесть.
Снизу, из лестничной клетки, не доносилось ни звука, ничто не указывало на то, что какой-нибудь жук поднялся бы наверх, чтобы воспользоваться его невнимательностью. И сон, в конце концов, пошел ему на пользу; теперь он чувствовал себя отдохнувшим, а после сигареты и кусочка шоколада из жилета - бодрым.
Но где же ребята?
С момента его первоначального бегства он не слышал ни одного выстрела, и вновь на поверхность всплыл старый страх оказаться в ловушке в одиночестве. Он сердито отбросил эту мысль. Страх здесь ему ни к чему. Чтобы справиться с ним, он пересчитал свое снаряжение: у него была винтовка с двумя запасными магазинами в жилете, пистолет с полной обоймой и четыре гранаты, перекинутые через пояс. Недостаточно, чтобы сразиться с армией, но этого должно хватить, чтобы остаться в живых до прибытия подкрепления.
Если оно вообще прибудет.
Он снова отогнал эту мысль и, чтобы отвлечься, подошел к балкону, чтобы посмотреть на город внизу. Улицы погрузились в тень, теперь, когда солнце зашло; меняющаяся тьма скрывала дверные проемы и переулки в непроницаемой темноте. Там внизу могло быть сколько угодно жуков, и он никогда не узнает, пока не окажется среди них.
Он решил остаться на месте и ждать, но чем гуще становилась тьма, тем больше он сомневался в своей стратегии. Достаточно ли высоко он поднялся? Как остальные найдут
