Некрофобия 2: Мир Мертвых - Джек Хэмлин
Мы были готовы к войне и, конечно же, нашли ее.
В любом случае, прямо перед тем, как мы по-настоящему вляпались в дерьмо, Паначек выступил перед нами с воодушевляющей речью: - Там, снаружи, царит зло. Часть его живая, а часть - нет. Мы будем вычищать зло дом за домом, здание за зданием. Мы выйдем из этого победителями. Мы найдем наши цели и никого не оставим в живых. Мы будем горячими убийцами и пулепоглощающими ублюдками, которые сегодня решат исход дела. Сегодня мы станем легендой. Сегодня мы станем солдатами.
Я оглянулся пару раз, чтобы посмотреть, не собирается ли кто-нибудь, кроме меня, рассмеяться. Блин, какая речь. Чистый, блядь, Голливуд. Чистая херня из поздних военных фильмов. Чистый банальный Джон Уэйн. В этой речи не хватало только барабана и флейты, а также морпехов, напевающих "Гимн морской пехоты" на заднем плане. Паначек был похож на персонажа из комиксов про "G.I. Joe, - только не такой реалистичный.
- Ладно. Вперед! Вперед! Вперед! - крикнул он тогда, и рампа "Брэдли" опустилась, и мы вышли, чтобы повеселиться на шоссе 66. Первое, что я почувствовал, был зловоние гниющего тепла и влажной гнили, что означало либо множество трупов, либо множество зомби, либо и то, и другое.
В окрестностях было тихо. Ничто не шевелилось. Но я обнаружил, что многие из них были именно такими. Совершенно мирными прямо перед тем, как все пошло к черту.
- Ладно, Найлз, - сказал Паначек. - Ты идешь впереди, веди нас. Файфер, ты со мной. Бобо, Пил... фланги. Руло, ты прикрываешь тылы.
- Ему там больше всего нравится, - хихикнул Бобо в рацию.
- Отвали.
- Хватит уже, - сказал Паначек. - У нас нет времени. Вперед.
Им нравилось, что я иду впереди, потому что, давайте признаем, они мне не доверяли и им было не по себе от мысли, что я иду за их спинами с заряженным оружием. Особенно Пил. Я следил за тем, чтобы всякий раз, когда он смотрел в мою сторону, я бросал на него убийственный взгляд. Это была игра. Глупая и садистская игра, но мне она нравилась. Я был озлоблен. Разгневан. Вынужден сражаться с этими идиотами, пока мои мысли были где-то далеко. Так же, как Пил выбрал меня в качестве мишени, когда я был беззащитен в яме, теперь я выбрал его. Он все еще горел от того избиения, и я ненавидел его по принципу.
В любом случае, я двинулся вперед, прыгая из стороны в сторону по улице в поисках врага и не видя ни черта.
- Полегче, Найлз, - сказал Паначек по радиосвязи. - Ты зря себя выставляешь на показ.
- Ему нравится выставлять себя напоказ, - заметил Бобо, никогда не упускающий возможности для подросткового замечания.
Остальные шли следом, держась чуть позади "Брэдли, - который полз по улице на гусеницах.
Навстречу мне вышел мертвец. Я не колебался. Я открыл огонь из своего TR-15 и отстрелил ему голову. Появился еще один - женщина. Похоже, она пыталась что-то сказать, пока из ее рта булькала черная грязь. Я застрелил ее. Остальные покинули укрытие за силуэтом "Брэдли" и вышли на помощь. Я скорее почувствовал, чем услышал, движение за высоким дощатым забором. Что-то выскочило на улицу.
Черт.
- ГРАНАТА! - крикнул я по связи, бросаясь в укрытие.
Она взорвалась с ракетным грохотом, разнесшимся эхом по улицам, а дым и пыль поднялись облаками.
- Ты в порядке? - крикнул мне Паначек.
- Все нормально.
Пришло время для блиц-атаки. Я подбежал к забору, а Бобо сделал то же самое, перекинув через него одну из своих гранат. БУМ! Еще больше пыли и дыма. Тем временем "Брэдли" развернулся на улице и протаранил забор, свалив его. Когда он отъехал, я ворвался внутрь. Пара пуль просвистела мимо меня. У нас были зомби и стрелок. Те, кого Паначек и Сонни Бой любили называть повстанцами, что, полагаю, возвращало их в славные дни Ирака. Стрелок снова открыл огонь, и я увидел ствол пистолета, торчащий из окна второго этажа.
Не успел я открыть ответный огонь, как "Брэдли" открыл огонь из своего 25-миллиметрового пулемета, и кирпичная стена здания была разнесена на куски высокоразрывными снарядами. Окно второго этажа и рама, в которой оно держалось, были разнесены в клочья.
- Есть что-нибудь? - крикнул мне Бобо.
Я притаился за деревом. - Ничего.
- Тогда вперед, - сказал Паначек.
Пришло время штурмовать здание. Паначек повел Файфера и Руло к парадной лестнице. Дверь была открыта, и они вошли внутрь. Я повел Бобо и Пила сбоку. Там была пожарная лестница, ведущая на второй этаж. Она была ржавой и скрипела. Когда я поднимался по ней, вся конструкция закачалась, и я подумал, что она вот-вот обрушится сбоку здания. Бобо и Пил поднимались следом за мной. Я не стал их ждать. Весь этот вес на пожарной лестнице заставлял меня нервничать. Передо мной была дверь с облупившейся зеленой краской. Я пнул ее, и она распахнулась. Более того, она чуть не вылетела из петель.
Когда я собрался войти, Сонни Бой вышел на связь по Icom с вдохновляющими посланиями, рожденными извращенным разумом. Он благословлял души своих воинов, провозглашая нас благоразумными и чудесными, яркими и прекрасными, и что выживальщики теперь научатся бояться Господа. Что это - начало благоразумия и всякая подобная умная чушь.
Внутри было темно, особенно после того, как я вошел с дневного света. Я опустил ночные очки и увидел перед собой длинный коридор, освещенный зеленым светом. Он был пуст. Я пытался сориентироваться, где мог находиться тот стрелок. Я медленно продвигался вперед, ожидая движения и, главное, еще одной гранаты. В тесном пространстве коридора это было бы разрушительно, и я это знал.
Я остановился.
