Гордость злодеев - Зозо Кат
– Я чувствую себя беспомощной, бесполезной, легкой мишенью для любого, кто захочет расправиться со мной. У меня нет физической силы, чтобы принять бой и защититься. Нет длинных ног, чтобы попытаться убежать. И нет даже магии, чтобы спастись. У меня нет ничего. Только слабое детское тело, которое зависимо от посторонней помощи. Я даже сесть на стул, как полагается, не могу. Вот что я чувствую. И, если вы сейчас попытаетесь убить меня, я вряд ли успею кого-то позвать. А с наложенным проклятием… подобное существование будет длиться до конца моих дней.
Свейн удивленно смотрел на меня. Глаза широко распахнуты, рот приоткрыт, дыхание стало прерывистым. Он медленно убрал руку, но не поднялся.
Продолжал поглядывать на меня, о чем-то размышляя.
А потом сдержанно ответил:
– В таком случае сейчас ты меня хотя бы немного понимаешь… Понимаешь, каково бывает, когда тебя все ненавидят, а ты ничего не можешь сделать. Беспомощный и бесполезный…
– Ошибаетесь, – моментально ответила, даже не пытаясь обмануть. – Не пытайтесь сравнивать нас. Мы – в совершенно разных условиях.
– Ох, ну конечно! – усмехнулся парень, наконец-то встав и выпрямившись в полный рост. – Как я мог забыть об известном высокомерии герцогини Дианы фон Хэлстейн?! Ты и теперь, став совершенно никчемной, не видишь во мне человека. Находишься в теле беспомощного ребенка, как сама выразилась, но до сих пор смотришь на людей, как на мусор.
– Господин Свейн, – начала я, смерив юношу холодным взглядом и всеми силами пытаясь обуздать бурлящие эмоции. Их нельзя демонстрировать. Что угодно, но контроль должен быть всегда. – Позвольте отметить, что я появилась на свет в герцогской семье: мы потомки монаршего рода былых времен. Меня с рождения воспитывали как будущую королеву, говорили о том, кто я и что должна сделать. Я была первой принцессой королевства Эйдос, и мне следовало стать правящей персоной. Однако так сложилось, что я продолжила свою жизнь в качестве герцогини. Но, если я неожиданно лишусь титула и стану простолюдинкой, это никогда не умалит мое происхождение, воспитание и личностные качества аристократки. Даже будучи проклятой, лишенной привилегий, а может, и умирая, я останусь той, кто я есть, – принцессой государства Эйдос, Дианой фон Хэлстейн. Этого не изменить. Но вы… обычный простолюдин. И больше ничего.
– А ты!..
– Я не договорила, – грозно заявила я. И хоть мой голос был детским, а все тело дрожало от переизбытка эмоций, я не убегала и не плакала. Смотрела магу в глаза и продолжала речь.
Свейн замолчал, покраснев от смущения, но терпеливо ждал, когда я закончу.
– Вы проклинаете судьбу за то, что родились с безграничной силой. Сравниваете нас, словно мы похожи. Однако я – что с проклятием, что без него – буду собой до конца. А вот вы… Господин Свейн, насколько вы уверены в том, что уцелели бы на улицах королевства, будучи дворовым ребенком без магии? Ведь многие дети не переживают даже первой зимы в одиночестве. И с чего вы взяли, что именно вас ждал бы счастливый конец? Семья, друзья… это точно про вас? Ведь если бы не мана… Если бы не звание – Любимое Дитя Бога… вы бы, вероятно и нынешнего возраста не достигли. Лучше прекратите вести себя нахально и будьте благодарны, что о вас хотя бы кто-то беспокоится.
Теперь дрожала не только я, но и Свейн. Он буквально задыхался, но не от гнева, а стыда. Хотя парень злился. Возможно, хотел уничтожить меня. Убить, растерзать, причинить боль, но тем самым он лишь докажет, что сказанное мной – правда. Необходимо нанести удар, но словесно. И желательно подкрепить речь неопровержимыми фактами. Тем, что будет иметь неоспоримую силу. Но у Свейна ничего нет. Вообще ничего. Поэтому он и бесится, не зная, как изменить ситуацию в свою пользу.
Но я не желала терпеть более его присутствие. Я – не Мэрит, которая считает мага другом или братом. Как уже было замечено ранее, я та, кто исполняет роль антагониста в истории. Что меня вполне устраивает.
– Дверь там, – коротко проронила, указав в нужную сторону.
От этого жеста красноволосый юноша по-звериному оскалился.
Но, похоже, не собирался так просто уходить. Задета мужская гордость? Появилось желание оставить последнее слово за собой? Какая чушь…
– И почему ты гонишь единственного спасителя? Я способен избавить тебя от проклятия. Может, снимешь маску надменности и попросишь, как милая девочка? Если хорошо сыграешь роль, я, так и быть, возможно, помогу тебе.
– Оу, господин Свейн, – усмехнулась я. – Ваше предложение весьма лестно, но боюсь, что, если соглашусь на амплуа милой девочки, мой супруг окажется в затруднительном положении. И, чтобы в дальнейшем очистить честь от сплетен, ему придется как минимум обезглавить вас. Вы, конечно, мне не нравитесь, но разве отрубленная голова это… не слишком? – В виде завершающего штриха удивленно приподняла брови, невинно округляя глаза, а потом приложила ладонь к щеке. Благодаря тому, что я – в теле ребенка, принять необходимый образ не составило труда.
После моих слов Свейн едва не взорвался от ярости и возмущения. Вдобавок он был изумлен тем, что я решила использовать имя мужа. По сути, давала понять, что, если он меня тронет, ему отрубят голову. И, учитывая негласное правило нашего мира, слово замужней женщины имеет такой же вес, как и слово мужчины. Особенно если у супругов хорошие отношения и они поддерживают друг друга.
Это была прямая угроза. «Не пересекай черту дозволенного. Ты здесь никому не нравишься, поэтому убить тебя не составит труда». Но Свейн не догадывается, что Эджил уже не заинтересован в Мэрит. Более того, мы заключили договор.
И с точки зрения мага все выглядит так, будто я блефую.
Но…
– Неужели к нам прислали мага, о котором я просил? – раздался мужской голос, на что я лишь злобно ухмыльнулась, не отводя взгляда от Свейна. – Когда намерены приступать к снятию проклятия?
Эджил вовремя вернулся: я не знаю, успел ли он что-либо услышать из разговора, но, похоже, наши позы насторожили герцога. Он быстро подошел к нам, взял меня на руки и устроился на диванчике, усаживая меня на коленях и нежно поглаживая по голове. От такой сцены Свейн окончательно потерял дар речи, не понимая, как реагировать.
– И когда вы намерены приступить? – повторил вопрос Эджил, но сильнейший волшебник королевства внезапно поспешил покинуть нас, бросив через плечо неразборчивые извинения и добавив, что ему нужно подумать.
Наконец-то, когда мы остались одни, Эджил усадил меня на диван рядом с собой и
