В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

Эммет двигается и говорит с такой уверенностью. В нём чувствуется сила настоящего мужчины, но при этом он держится с достоинством и мягкостью — и я понимаю, что это только усиливает моё влечение. Никто и никогда не должен узнать, что я по нему сохну. Если Эммет узнает, что я влюблена в него, я просто умру от стыда.

И это разрушит нашу самую неожиданную дружбу. Кто бы мог подумать, что тридцатипятилетний профессиональный хоккеист станет одним из самых лучших и ценных людей в моей жизни прямо сейчас?

Я решаю сменить тему, уводя разговор от своего бывшего парня.

— Спасибо, что подвез меня до больницы.

Когда официант ставит перед ним свежую бутылку воды, Эммет просит его не наливать и делает это сам, откручивая металлическую крышку и снова наполняя мой стакан, а потом свой.

— Он гребаный придурок.

То, как он выплевывает эти слова, застает меня врасплох. Я никогда не видела, чтобы Эммет выходил из себя, хотя он на грани, и я это знаю.

— Скотт сказал мне, что изменял тебе, и именно поэтому ты вернулась домой.

Я делаю большой глоток воды и быстро сглатываю. Огромная часть меня хочет сказать ему, чтобы он оставил эту тему.

Но моё подсознание желает, чтобы меньшая, более открытая часть меня заговорила, и когда я начинаю, лёгкие будто наполняются освобождающим чувством.

— Сначала я дала ему презумпцию невиновности. Это были только слухи и мои подозрения, ничего серьезного. Я не хотела обвинять его в том, чего он не совершал, и верить каким-то стервам из университета больше, чем тому доверию, которое у меня к нему было. Это казалось несправедливым.

Эммет склоняет голову набок, пристально изучая меня.

— Напомни, сколько тебе лет?

— Двадцать один. А что?

Он наклоняется вперед и берет картошку фри с моей тарелки, пожимая плечами, пока ест.

— Это не типичное отношение для двадцатиоднолетней. В твоём возрасте я бы так не рассуждал.

Пользуясь возможностью быть дерзкой и вести себя в соответствии со своим возрастом, я протягиваю руку через стол и беру кусочек спаржи с его тарелки, улыбаясь, когда откусываю кончик.

— Наверное, я не такая, как большинство двадцатиоднолетних.

Стальные серые глаза Эмметта опускаются к моим губам, и лёгкий румянец проступает на его высоких скулах. Будто пытаясь взять себя в руки, он берёт со стола очки и надевает их.

Между нами повисает тяжёлая неловкость. Мы всегда смеялись и шутили, но такого сдвига я ещё никогда не чувствовала.

— Я просто говорю, что Такер придурок, вот и всё, — произносит Эмметт уже более сдержанным, почти официальным тоном.

Я киваю и пытаюсь поддерживать непринужденный разговор, опуская спаржу обратно на тарелку.

— Это точно. Проблема в том, что, как сказала моя мама, я не могу контролировать его действия или заставить его стать отцом. Всё, что я могу сделать, это попытаться пережить следующие несколько месяцев, а затем попытаться найти работу.

Эммет ошарашенно смотрит на меня.

— Ты не собираешься возвращаться в университет?

Мне хочется громко рассмеяться при этой мысли.

— Добро пожаловать в реальность, Эмметт, — я обвожу свой огромный живот, а затем показываю на своё лицо. — Как будто я могу получить степень по политологии, потом поступить в юридическую школу и при этом в одиночку растить ребёнка. Единственный способ, которым я могла бы это сделать, — это нанять няню. Дорогую няню.

— А как насчет твоей мамы? — предлагает он. — Ты могла бы перевестись в местный университет, и она могла бы помочь. Я знаю, она бы этого хотела.

— И уволиться с постоянной работы кассиром в банке? — отвечаю я. — Я уже представляю... — мой голос становится саркастичным, когда я передразниваю её менеджера. –

Конечно, конечно, Фрейя. Ты возьмешь с собой на работу кричащего ребенка, и мы превратим банк в детский сад

.

Эммет прищуривается, глядя на меня, изо всех сил стараясь не рассмеяться над моим чувством юмора.

— Забираю свои слова обратно. Ты идеальная двадцатиоднолетняя.

Я указываю на его айфон, лежащий на столе, модель которого устарела как минимум на три года.

— То же самое можно сказать и о тебе. Только люди постарше не переживают из-за новейших технологий.

Его губы растягиваются в улыбке, и так же быстро, как атмосфера стала напряжённой, между нами возвращается привычная лёгкость. Глухой смешок вырывается из его груди, пока он смотрит на свой телефон.

— Полагаю, мне следует обновить свой телефона?

Я пожимаю плечами.

— Я просто дразнила тебя. Мне вообще плевать на технологии, лишь бы всё работало. Но признание, что ты старый, мне нравится.

— Негодница.

Я показываю на своё лицо.

— Я?

Глаза Эммета ещё больше сужаются.

— Ты же и так это уже знаешь, Билли.

ГЛАВА 10

ЭММЕТ

— Будет ли это искушением судьбы, если я объявлю этот сезон своим лучшим в своей карьере на данный момент? — Джек окидывает взглядом нашу компанию, и его глаза в итоге останавливаются на мне, пока мы стоим у борта тренировочной арены и пьём воду.

— С учётом того, что до конца сезона ещё два месяца, плюс плей-офф, я бы сказал, это довольно смелое заявление, — отвечает Арчер, пытаясь отдышаться, как и все мы.

Тренер был жесток с нами сегодня после того, как мы потерпели поражение в Питтсбурге. Мы должны были одержать победу, но наша игра была не в том темпе, если не считать Джека, который будто из ниоткуда выдал максимум.

Балансируя на одном коньке, я сгибаю колено, стараясь быть как можно незаметнее. После двух операций и лучшей реабилитации, какую только можно получить, оно всё равно доставляет проблемы. Мария, наверное, была права, когда говорила, что большинство игроков отложили бы коньки и заявили о завершении карьеры. Чего она не смогла оценить, так это того, что хоккей — это больше, чем просто работа или зарплата; это то, кто я есть, и сейчас, как никогда, это кажется единственной константой в моей жизни.

Мой проницательный капитан опускает взгляд на мою ногу, изучая, как я сгибаю сустав. Его брови хмурятся, когда он снова смотрит на меня.

— Дженна встретится со мной позже в “Lloyd”, если вы, неудачники, захотите присоединиться, — Томми врезается в спины Джека и Арчера, подъезжая сзади и закидывая руки им на шеи. — Если вас увидят со мной, я улучшу вашу репутацию.

Арчер возмущённо откидывается назад.

— Ты вообще задумывался, почему каждый январь я — модель для благотворительного календаря?

Томми только ухмыляется, довольный тем, что так легко зацепил своего вратаря.

— Потому что PR команда решила, что дальше будет только лучше.