Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл

Глава 5

POV Аня

Под колесами шелестит асфальт, солнце скрывает серая пелена облаков. Здания за окном автомобиля мелькают так быстро, что превращаются в смазанный грязный фон, и я в очередной раз врезаюсь плечом в дверь на повороте.

– Ты можешь ехать медленнее?!

Клим поворачивает руль, выезжая на встречную полосу, и прибавляет газ.

– Зачем?

– Затем, что я жить хочу. Желательно долго и счастливо, а не умереть с тобой в один день.

– Не волнуйся, я на тот свет тоже не собираюсь, поэтому со мной ты в полной безопасности.

– Издеваешься? – нервно усмехаюсь я и вздрагиваю оттого, что Клим протискивается между двух машин и некрасиво подрезает одну из них, уносясь все дальше.

– А у тебя есть причины не доверять мне? – ухмыляется он, совершая еще один опасный маневр.

– Самому смешно, да?

– Просто расслабься, Аня.

Если бы это было просто. Пальцы сводит от напряжения – так сильно я сжимаю дверную ручку, а тревога и паника не отпускают. Дома частного сектора с окраины города остаются позади, о безопасности не может идти и речи. И не только из-за манеры вождения Клима, дело в нем.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, глядя на коричневые поля, обрамленные лысыми деревьями.

– А куда бы ты хотела?

– Ты все время будешь отвечать вопросом на вопрос?

– А ты?

– С тобой невозможно разговаривать.

– Правда? Что же, по-твоему, мы делаем прямо сейчас?

– Вот! Опять! – Разворачиваюсь и тычу в него пальцем.

Клим бросает в меня острый, как клинок, взгляд, а после снова бесстрастно смотрит через лобовое стекло на дорогу. Дьявол! Если у Люцифера есть дети, то он один из них, наверное младшенький и любименький. И даже в профиль ведь хорош, не оторваться. Его хочется рассматривать, смаковать черты, геометрически, вероятно, они не совсем правильные, но это и делает их извращенно идеальными. Никита Сергеевич мог бы заменять Давида на уроках по изобразительному искусству, вряд ли бы кто-то возразил. И эта дурацкая лохматая челка ему идет, рот не открывал бы, вообще цены не было. Уголок губ Клима приподнимается, и я поспешно отворачиваюсь.

– Да ладно тебе, можешь смотреть, это не запрещено, – потешается он, а я раздуваюсь от возмущения все больше. – Ты считаешь меня красивым, Аня? Спасибо, это приятно.

Стиснув зубы, поворачиваюсь к боковому окну, сохраняя молчание.

– Я думаю, ты тоже ничего, – продолжает Клим как ни в чем не бывало. – Если снять эту шапку, куртку, свитер и-и-и… да все. Вкус на шмотки у тебя, конечно, мрак.

«Пошел ты на хрен!» – отбиваюсь мысленно.

– Ты всегда так одевалась или были моменты просветления? Ну-у-у, платьица там, джинсы в облипку, блестки?

Глубоко вдыхаю, озлобленно прикрыв глаза.

– А может, ты кому-то подражаешь? Кто кумир? Кто-то из семейки Аддамс или бомж какой любимый был? – не унимается Клим. – О, я понял, это костюм активированного угля.

Достаю из кармана куртки телефон и сверяюсь со временем – до рубежа в полчаса осталось меньше половины.

– Что там? Подружка пишет? Переживает?

«Как смешно», – вновь отвечаю лишь про себя.

Проезжаем дорожный знак с указанием расстояния до ближайших населенных пунктов, и от названия одного из них становится дурно. Всего двести километров отделяют от родного города. Будь моя воля, я бы его дотла спалила.

– Аня, долго я буду с пустотой разговаривать? – требовательно произносит Клим.

– Через пятнадцать минут ты развернешься, отвезешь меня назад и потом будешь разговаривать с кем хочешь.

– Уговор был на два часа.

– Но я могу уйти раньше, – напоминаю с деланой учтивостью.

– Конечно. Только идти теперь придется довольно долго.

Новая ловушка закрывается со звонким лязгом. Так вот к чему эта поездка за город, Никита Сергеевич подстраховался.

– Раз не хочешь разговаривать, можешь включить музыку. Ехать нам еще прилично, а мне уже надоело слушать, как ты напыженно сопишь.

– Так высади меня! – с вызовом бросаю я.

– Нет.

– Тогда хотя бы скажи, куда мы едем?!

– Вперед.

– А конкретнее! – уже практически рычу.

– Куда уж конкретнее? – отзывается он ровным тоном.

– Что за антидепрессанты ты принимаешь? Я тоже такие хочу.

– На мелких дур они не действуют.

Надавливаю пальцами на веки, чтобы унять жжение, но это едва ли спасает. Мелких дур, да? И чем тут крыть? Тем, что он хитровыдуманный манипулятор? Для него ведь и это комплимент.

Клим с той же ленивой уверенностью продолжает обгонять попадающиеся на пути автомобили, а через пару минут сам включает аудиосистему. Атмосферный дип-хаус вводит в легкий транс, приятная музыка в пути создает иллюзию того, что поездка и правда не несет никакой угрозы. Воздух в салоне уже прогрелся, лоб под шапкой чешется, да и куртку хочется расстегнуть. Неуютно ерзаю в кресле и забираюсь пальцами под край шапки, стирая с кожи проступивший пот.

– Выключи печку. Пожалуйста, – прошу нехотя.

– Просто разденься. Не обязательно догола, хотя я не против посмотреть стриптиз. Из-за того, что ты со мной не разговариваешь, ехать жуть как скучно.

С отвращением кривлю губы, но все-таки стягиваю шапку, расстегиваю куртку и снимаю с плеча ремешок сумки.

– И это все? – с насмешливым огорчением говорит Клим. – Стесняешься или музыка не заводит?

– Предпочитаю песни со словами, – отвечаю язвительно.

– Да? Буду знать, но вряд ли ты услышишь их в моей машине.

– А что так, аллергия на стихи? Или ты не в состоянии понять смысла излияний человеческих чувств и поэтому избегаешь их?

Никита негромко смеется, а я, как по команде, поворачиваю голову с дурным желанием взглянуть. Он ловит меня в темные сети и мигом приковывает к себе:

– После шести лет в караоке у меня аллергия на «поющие трусы». На всю жизнь наслушался.

– Шесть лет? В одном караоке? – уточняю удивленно.

– Нет, конечно, всего их было… около десяти или двенадцати. Точно не помню.

– В городе столько нет.

– Ты считала?

Еще бы. Когда-то я мечтала посетить все известные ночные заведения, ведь старшие ребята часто рассказывали об этом вонючем квартале веселья в соседнем городе.

– Так, навскидку… – отвечаю размыто, дабы не развивать нежеланную тему.

– А я не говорил, что все они были здесь.

Вспоминаю то, о чем упомянула Вика сегодня утром, – Клим приехал недавно. Интересно откуда? Почему сюда? Как давно он знает Вову? Насколько близко? Вопросы возникают один за другим, любопытство подначивает не прекращать разговор.

– Значит, ты не местный?

– Как сказать? Я много переезжал, лет с семнадцати. Сюда вернулся несколько месяцев назад.

– А где вырос? Учился?

– Вырос на улице, а насыщенная жизнь, Аня, – лучший учитель.

– Очень содержательно.

– Зато правдиво. Разве честность в