Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

была какой-то крупной начальницей в общепите. И люди, которые попали в список ее недругов, переживали массированные информационные атаки. А иногда и физические. Но при этом ее легко можно было расположить к себе — надо было слушать ее, качать головой и поддакивать, что у меня отлично получалось. Как-то я слушала ее рассказы про трудовые советские будни часа два, после чего Фроловна, решив, что я отличная слушательница, собственноручно приготовила мне пирожки и борщ. А готовила она шикарно.

В общем, язык с хозяйкой квартиры был найден. И съезжать я пока не планировала.

Наскоро поужинав, я приняла освежающий душ, вымыла голову и улеглась в кровать со своим малиновым пломбиром в тарелке. Я только-только раскрошила на мороженое печенье и включила сериал, как в дверь позвонили. Громко и требовательно. Несколько раз подряд.

Это точно была не Фроловна — она всегда железно имела при себе ключи. И я, поставив серию на паузу, пошла смотреть, кого там принесла нелегкая.

— Кто там? — спросила я, заглядывая в глазок. И вместо человека увидела охапку белых роз.

— Доставка цветов, — раздался сиплый бас. Такой бывает у тех, кто не просто много курит, а дымит как паровоз.

— Я ничего не заказывала, — растерялась я.

— Это подарок.

— От кого?..

— Не знаю. Отправитель пожелал остаться неизвестным.

Я рискнула открыть дверь — передо мной стоял некто, лицо которого было закрыто огромным букетом. В корзине в его руках, наверное, было роз сто, если не больше!

— Это мне? — удивленно спросила я, гадая, от кого. Сердце вдруг радостно екнуло — а вдруг от Вадима?.. Вдруг он узнал правду?.. Но в это же мгновение моя вера в лучшее пошатнулась и была погребена под удивлением и яростью в одном флаконе.

Мужчина опустил корзину на пол и ослепительно улыбнулся. Я едва не упала в обморок — передо мной стоял не кто иной, как Кезон. Растрепанный, одетый в простые джинсовые бриджи и белую футболку. На голове его были солнцезащитные очки. Выглядел он как обычный парень. Таких миллионы.

Антон, Кирилл или как его там. В общем, этот придурок, который мне все испортил. Я так обалдела, что первые секунды даже сказать ничего не могла. Смотрела на него большими глазами и не понимала, что происходит.

— Т-ты? Что ты тут делаешь? — выдавила я, наконец.

— Наташ, я тут подумал… Ты не хотела бы быть моей девушкой? — спросил Кезон, глядя прямо в мои глаза и словно гипнотизируя меня. Голос его был полон нежности, от которой все зачесалось, как от грецких орехов, на которые у меня была аллергия.

— Быть твоей чем? — переспросила я в шоке. Что происходит, я не понимала.

— Не чем, а кем, — поправил меня Кезон. — Моей девушкой.

— Че-го?

— Девушкой. Подружкой. Любимой. Герлфренд, — стал объяснять он.

— А чего сразу не женой? — нервно хохотнула я. Его взгляд стал укоризненным.

— Прежде, чем закрепить отношения, надо начать встречаться, Наташенька.

Я хотела сказать, что в гробу видала его «Наташеньку», но не успела. Кезон шагнул ко мне и обнял. Крепко-крепко. Так, как обнимают любимых, которых долго не видели и по которым скучают.

— Обалдел? — тихо спросила я, чувствуя знакомый аромат морского одеколона.

— Нет, не обалдел. Я очень скучал, — тихо сказал Кезон и положил голову мне на плечо. — Я должен был приехать, маленькая моя. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Я не смог забыть тебя. Понимаешь?

В кольце его сильных рук мое тело не расслабилось — напротив, напряглось до предела, и я вырвалась из объятий Кезона, еще и в грудь с силой толкнула — да так, что он споткнулся об корзину и чуть не полетел на пол, но все же сумел удержаться на ногах. Маска искренности и нежности тотчас слетела с него.

— Офигела? — злобно спросил он. — Думай, что делаешь, лапуля.

Ох, опять эта мерзкая «лапуля»! Да еще и произнесенная его голосом и с его интонациями! Меня передернуло.

— Какого фига тебе надо, ты, придурошный? — уперла я руки в боки.

— У тебя память, как у рыбки. Я же сказал — приехал к тебе. Хочу, чтобы ты была моей подружкой.

— А больше ты ничего не хочешь? — воскликнула я возмущенно. — Может быть, мне на Луну для тебя слетать?

— Не нужно. Стать моей девушкой проще и выгоднее, — отмахнулся Кезон.

— Ах, что ты говоришь! Проще ему! А мне проще послать тебя на три буквы. С какого перепугу ты вообще захотел, чтобы я стала твоей девушкой? — с отвращением в голосе спросила я.

— Влюбился, — мерзко ухмыльнулся Кезон. — Думаю о тебе каждый день.

— Надеюсь, не в туалете.

— В туалете я думаю о вечном. Вот, возьми цветы. Вернее, давай я занесу их тебе в квартиру, и мы все обсудим, — решил Кезон, подхватив свою огромную корзину, но я не собиралась пускать его внутрь.

— Стоять. Мне не нужны твои цветы. И сам ты тоже не нужен. До свидания.

— А моя любовь? Как же она? — трагическим голосом спросил Кезон.

— Шут, — сердито бросила я и закрыла дверь прямо перед его носом. Он тотчас начал колотить в нее.

— Открой! Наташа! Немедленно открой! Я к тебе с открытым сердцем и распахнутыми штанами… То есть, черт, объятиями! — выдал Кезон. — Но штаны я тоже могу снять, если захочешь! Давай поговорим!

Я стояла за дверью, чувствуя, как часто колотится сердце, и не отвечала. Что за очередной спектакль он затеял? В его искренность я не верила ни секунды.

— Рыжая, хватит дуться! — выкрикнул Кезон. — Кто старое помянет, того самого помянут! Давай все начнем сначала!

— Проваливай! — заорала я в ответ, не выдержав.

— Наташа, открой! Я заплачу тебе! Давай поговорим!

Я почему-то вспомнила, как он смотрел на Катю тогда, и подумала с горечью — жаль, что на меня так никто не смотрел.

— Реально заплачу! Наташа! — не успокаивался Кезон и для убедительности постучал кулаком в дверь. Он говорил что-то еще, но я не открывала ему. Стояла в узкой прихожей и слушала его голос, надеясь, что он уйдет как можно скорее.

Ушел Кезон лишь спустя несколько минут. Но быстро вернулся — стоило мне снова включить серию.