Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
Мне словно сигарету о сердце затушили.
— Да об этом мало кто знал, — махнул рукой Эдди, не понимая, что со мной творится. — Главное, что морда Октавия не засветилась, а на остальное плевать… Стой, ты куда?!
Не слушая его, я вскочил с места и погнал в другой конец салона, едва не сбив с ног симпатичную стюардессу с подносом.
Стив спал у иллюминатора, надев наушники. И когда я схватил его за грудки и слегка приподнял, он испуганно заорал, разбудив всех, кто спал рядом.
— Вставай! — крикнул я, скрывая с него наушники и кидая их на пол. Правда, получилось не на пол, а в Визарда, который сидел рядом. Он невозмутимо поймал их, положил рядом и снова закрыл глаза, будто ему было все равно.
— Мы что, падаем? — заорал Стив спросонья.
— Ты, возможно, и упадешь, потому что я выброшу тебя, понял? — прошипел я ему на ухо, не отпуская ворот футболки.
— Какого черта, Кезон? — рявкнул Стив. — Обкурился?
— Рыжая.
— Что — рыжая?
— Ты не сказал мне о ней, — выдохнул я ему в лицо.
— О какой рыжей? Отпусти меня, идиот! — попытался тот оттолкнуть меня. Не получилось. Если я вцепился, то больше не отпускал. И он знал это.
— Рыжая, которую мы обвинили в том, что она повесила камеру в гримерке Октавия, — ледяным тоном сказал я.
В глазах менеджера отразилось недоумение. И только потом, пару секунд спустя, появилась искорка понимания.
— А-а-а, эта… Да я сам об этом уже забыл, — искренне ответил он. — Охрана включила запись и увидела, что камеру принес другой человек. Помощник шефа в том агентстве. И ты бы узнал об этом, если бы не свалил сразу, как истеричка!
— А потом ты почему мне не сказал? Почему? Почему, а?
— Потому что ваше высочество сбежало из отеля, — неприятным голосом напомнил Стив. — И решило, что в следующий город прилетит само. Отпусти меня, Кезон, клянусь, иначе я разозлюсь сейчас.
Я нехотя отпустил его и выпрямился. Сказать в ответ было нечего.
— А потом? Почему потом не сказал? — спросил я тихо.
— Потому что я забыл, — нахмурился Стив, поправляя одежду. — Разве это так важно? Главный в агентстве обещал сам во всем разобраться. Найти этого урода. Не в полицию же я должен был обращаться? Да мне вообще плевать на всех них. Главное, Октавий в безопасности. И вы все — тоже. Если мы снова полетим в Россию, я больше не буду связываться с ними. Найдем другое агентство.
— А то, что обвинили невинного человека черт знает в чем, — на это тебе тоже плевать? — спросил я, все так же видя перед собой ее заплаканное лицо.
— Честно? Плевать, — жестко ответил Стив. — Но я распорядился дать ей денег и принести извинения. Ее шеф сказал, что все сделает. Так что думаю, твоя подружка не в обиде. Забудь об этом.
Разве я мог забыть?
Я был козлом. Я реально был козлом. Я такое делал, что меня могли заклеймить моральным уродом.
Но я ненавидел несправедливость.
Мне было стыдно перед рыжей. Если бы не я, она бы не испытала все те унижения.
Несколько хлестких и грубых фраз — я сказал их громко и с чувством.
— Слушай, Кезон, — заткнись, пожалуйста, я спать хочу, — раздался голос Марса. — Иначе я тебе вломлю.
— А я буду держать, — сонно добавил звукорежиссер.
— Понял-понял. Ухожу. Прости, Стив, — улыбнулся я менеджеру улыбкой Моны Лизы и ушел.
Эта Наташа была мне никем.
Обычной девчонкой, которая к тому же хейтила мою группу.
Наглой, раздражающей и высокомерной.
Но, несмотря на это, чувство вины грызло меня. Как будто бы это я подставил ее!
С помощью Эдди я попытался связаться с ней через ее шефа, того качка, на которого она заглядывалась. Но оказалось, что она пропала. Просто взяла и растворилась среди людей, словно дым, так и не узнав правду и не получив денег Стива как компенсацию за унижение.
Но было нечто, что знал я и не знали другие. Дом, возле которого я встретил рыжую. Катин дом. Я помнил балкон, с которого сумасшедшая бабка вывалила на меня мусор. И не знал, поехать ли мне самому к Наташе или попросить кого-то другого извиниться от моего имени.
Я не хотел унижаться перед ней сам, но чувство несправедливости грызло изнутри. Из-за какой-то обычной рыжей девицы. И в конце концов выбрал второй вариант.
Ее найдут, извинятся и дадут денег.
* * *
Почти сразу после финального концерта в Нью-Корвене все улетели. У нас начинался небольшой отпуск, который мы по праву заслужили. Октавий остался — Нью-Корвен был его родным городом. А я остался с ним — хотел поближе узнать его. Город, а не Октавия. Его я и так знал как облупленного.
Мы приехали в его квартиру, потому что мне не хотелось оставаться в очередном пятизвездочном отеле, которые за эти годы меня достали. Однако его квартира мало чем отличалась от шикарных номеров, где мы жили. Их все словно один дизайнер обставляет, и атмосфера пустая, разряженная, не заполненная уютом. Потому что в этой квартире Октавий бывает раз в году.
Что могут устроить два уставших мужика в начале своего выстраданного отпуска? Правильно, напиться. И насвинячить, естественно.
— Как аутсайдер, что вы думаете о человеческой расе? — спросил Окт, развалившись на диване с бутылкой виски в руках.
— Я думаю, что она обречена на вымирание, — важно изрек я, сидя на полу рядом.
— Согласен, — кивнул друг. — Почему?
— Мы уродуем планету и растеряли остатки души… Стоп, а почему я аутсайдер? — спохватился я.
— Ты дважды чуть не сорвал нам выступления в своей России, — заявил Октавий. — Без обид, друг, но твоя голова пустая, как у этой… У matryoshka, — с некоторым трудом выговорил он одно из тех русских слов, которые знал.
Я заржал. Октавий не обладал способностью к языкам. Я сначала вообще думал, что он тупой. Знаете, есть такие люди — сколько ни учи, а их ай-кью понижается. Но нет, у Окта он оставался стабильно низким.
«Матрешка», «водка», «Калашников», «борщ» и «бабушка» — типичный набор русских слов у иностранцев. Я заметил еще в
