Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

И мы подняли бутылки.

Часа полтора мы обсуждали детали спора и срок действия, а после легли спать. Всю ночь я думал о рыжей. Я мог бы представлять ее лицо, когда она была бы подо мной, царапая спину ногтями. Но я все это время видел ее слезы. Как когда-то видел глаза Кати, в которых было столько разочарования и немного укора, что сжималось сердце.

Я покинул Нью-Корвен утром, оставив крепко спящему Окту записку, как сбежавший любовник. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и я, не удержавшись, обложил его бутылками, написал на пояснице «Лузер», сфотографировал и выложил в инстаграме. Друга ждет большой сюрприз, когда он проснется.

Так началось мое очередное путешествие. Сначала я добрался до Москвы, а потом — до города, который хотел забыть. Перелет был хоть и внезапным, но каким-то удачным, что ли. Мне везло с рейсами и билетами, будто бы так все и должно было быть. Будто бы я все делал правильно. Будто бы все было предначертано.

Я был искренним. Я действительно хотел загладить свою вину перед рыжей. И спор был лишь поводом сделать это.

Промашка произошла один раз — в местном аэропорту я потерял бдительность — забыл надеть бейсболку и солнцезащитные очки. И когда выходил из здания, поймал на себе пристальный взгляд смутно знакомого мужика, который ждал кого-то. Он смотрел на меня так, словно узнал. Впрочем, я тоже узнал его. Это был журналист, который пытался взять интервью у «Лордов» с таким рвением, что охрана просто утащила его. Я запомнил это лицо.

— Кезон! — крикнул он вдруг, все так же глядя на меня, и я занервничал. Склонив голову, ускорил шаг по направлению к стоянке, где меня ждала арендованная машина. Мужик поспешил за мной, но я быстро нашел нужную тачку, сел в нее, резво завел и рванул вперед. Благо что офис прокатной компании находился в аэропорту, и я уже получил ключи.

Когда я подъезжал к знакомому дому, внутри появилась гордость. Я смог перебороть себя, свою гордыню и свои страхи. Например, страх снова встретить Катю и ее белобрысого ублюдка. Они ведь решат, что я приехал к ним. Забрать их счастье, помешать свадьбе и все такое. А я не хотел этого. Я просто хотел, чтобы Катя меня простила. И чтобы Наташа перестала чувствовать себя униженной.

Я усмехнулся. Такое чувство, блин, что я всем что-то должен. Не человек, а сплошной должник.

Высчитать номер Наташиной квартиры было делом техники. И я, быстро попав в подъезд, поднялся на ее этаж и просто позвонил в дверь. На удачу. Не зная, кто откроет: моя рыжая бестия или сумасшедшая бабка.

Повезло. Когда дверь распахнулась, передо мной стояла Наташа. Удивленная так, будто бы увидела не меня, а Гарри Поттера. Хотя, наверное, я бы и сам удивился.

Надо было сразу вручить ей цветы и все сказать, но этого не получилось. Включилась защитная реакция — так говорит мой психоаналитик. Я начал нести чушь, угорать и добился того, что Наташа тупо закрыла передо мной дверь и открывать отказывалась.

Наверное, я бы плюнул на все и ушел, но в подъездном окне увидел знакомого журналюгу, да еще и не одного. Видимо, они меня выследили, но как, я понятия не имел. Арендованную машину я оставил неподалеку — не стал парковаться рядом с домом. Возможно, пробили через прокатную компанию. У них ведь на каждой тачке «маячки» стоят.

Рыжая мне все же открыла — когда я пообещал рассказать ей правду. Я попал в машину времени и перенесся во времена СССР, года этак в семидесятые или восьмидесятые — так выглядела квартира, в которой она жила.

Мне пришлось пережить пару-тройку стрессов.

Послушал, как избивают моих журналюг.

Потом оказался в спальне Наташи и случайно порвал ее платье. Случайно — это потому, что я увидел, как из дверок шкафа выглядывает что-то голубое и кружевное. Я сначала подумал, что это нижнее белье, обрадовался и полез смотреть, но оказалось, это нарядное платье. Простое, как у колхозницы, но при этом милое. Я решил его поправить, но как-то неудачно дернул, зацепил обо что-то и порвал по шву. Почесал голову и запихал обратно.

А затем мне и вовсе пришлось выбежать из бабкиной квартиры в одних носках, чтобы спрятаться от ненормальной бабки с садистскими наклонностями. По-моему, это только в этой стране возможно. Funny farm. Дурдом, короче, если по-русски.

Когда я во второй раз оказался в спальне Наташи, которая сумела скрыть мой приход, я с облегчением выдохнул. И улыбнулся, глядя на нее, растерянную и яростную одновременно. Ее рыжие волосы выбились из хвостика, словно были возмущены вместе с ней. А зеленые глаза блестели. Надеюсь, этот блеск — не предвкушение моей скорой кончины. Такие, как рыжая, и задушить могут. Ну или расцарапать лицо, как кошки.

Я поведал ей обо всем. Честно. Без утаек. Ну ладно, одна утайка была — я не говорил, что мне стыдно. Такие вещи терпеть не могу говорить.

И знаете, что она сказала первым делом?

Не «спасибо, мой хороший Кезон» и не «ты мой спаситель, Кеззи». Трагическим шепотом она выдала:

— А Вадим? Вадим знал, что я не виновата, и все равно выгнал меня?..

— Вадим — это мужик с анаболиками? — снова припомнил я качка. Не очень-то он мне и понравился. Так смотрел на рыжую, как будто бы это была его невестушка.

— Сам ты с анаболиками, недоумок, — шепотом огрызнулась Наташа и глянула на меня с неподдельным отвращением, хотя я надеялся, что теперь она будет смотреть на меня, как на героя. Черт возьми, я ради нее из Нью-Корвена прилетел! Алло, Наташа, какого лешего ты это не ценишь?

— Знал все твой Вадим, — пожал я плечами. — Я связался с ним. Он тебя искал, между прочим. Но ты сделала ноги, красотка. Никто не знает, где ты, в сети не появляешься, а по телефону дозвониться не могут.

— Мне пришлось поменять квартиру. В сеть я захожу только с фейка. Номер телефона поменяла. И вообще телефон поменяла, — кивнула Наташа на допотопную модель, лежащую рядом на диване. Такими, наверное, в доисторические времена пользовались. Ладно, ладно, я избалованная скотина.

— Но ведь Марина приходила ко мне и сказала… — выдохнула рыжая, видимо, сложив, наконец, в своей красивой голове все пазлы воедино. — Она мне соврала! Вот же дрянь.

Тут