Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
— Какая будка? — удивилась я.
— Где бездельники кофе пьют, — объявила Фроловна. — Нет бы чтобы дома в термосе сделать да с собой носить, они в таких будках в бумажных стаканах берут втридорога. Хлебают да радуются. А Димке денежки тикают.
Спорить с Фроловной я не стала. Незаметно стащила пирожок с картошкой и убежала в свою комнату. Я распахнула дверь и облегченно выдохнула — Кезона нигде не было. Значит, хватило ума уйти. Однако я рано радовалась. Дверца шкафа распахнулась, и он выглянул оттуда, недовольный и сонный.
— Что так долго? — спросил музыкант. — Я умираю.
— В смысле? — сглотнула я, склоняясь. А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг ему плохо?
— Хочу есть… — слабым голосом сказал Кезон и выхватил у меня из руки пирожок. Я и глазом моргнуть не успела, как пирожок исчез в его пасти.
Это была какая-то совершенно сюрреалистическая картина. В моем шкафу сидел знаменитый музыкант и ел мои пирожки.
— Фкуфно, — жуя, заявил Кезон. — Принефи ефе!
— Ты офигел? — злобно спросила я. — Может быть, мне тебе еще борщ сварить? И котлеты нажарить?
— Было бы неплохо, — справился с пирожком Кезон и стал вылезать из шкафа. — Я весь день ничего не ел.
— Проваливай, — велела я. — Ты мне надоел.
— Да я бы с радостью, — раздраженно ответил он. — Думаешь, мне нравится сидеть в нафталиновом шкафу в квартире какой-то бабки и ждать, пока она меня веником отходит? У меня своих дел по горло.
— Наверное, Катеньку увидеть хочешь, — ангельским голосом сказала я, и глаза Кезона изменились. Потемнели еще сильнее и сузились. Мне стало не по себе. Видимо, та девушка была для него табуированной темой.
— Нет, лапуля. Я прилетел не к ней, — холодно улыбнулся музыкант. — А к одной маленькой дерзкой рыжеволосой дряни, которая не понимает, что такое хорошее отношение.
— Это ты чего-то не понимаешь. Ты завалился в мой дом и все портишь, — моментально вскипела и я.
— Порчу? Я? Да это ты со свой бабкой в невменозе.
— Не делай проекции своего состояния на других.
— Какая ты бесячая! Зачем я вообще с тобой связался? — выдохнул Кезон. Теперь его глаза искрили ненавистью. Неразбавленной. Яркой. Терпкой.
— Ну прости, милый, какая есть! — всплеснула я руками. — Я не из тех, кто будет бегать вокруг тебя с воплями: «О, это тот самый великий Кезон!» Не собираюсь падать в обморок при виде тебя. Так что извини. Ты для меня никто. Давай ты просто уйдешь? Мне нужно съездить к Вадиму.
Он рассмеялся. Тихо, без веселья, но со скрытой угрозой в голосе.
— Если бы мне нужно было потешить свое эго, я бы приехал в свой фан-клуб. А я приехал к тебе, идиотка. Потому что мне было стыдно. Потому что я думал — черт, это так несправедливо, что эту девушку обвинили во всех грехах. Потому что хотел все исправить. И что в итоге? В итоге меня встречают, как врага. Вот зачем мне все это надо было, а? Я ведь все равно для тебя моральный урод, которому нужно лишь поклонение. Даже после того как я рассказал тебе правду, я остаюсь куском дерьма. Зато Вадим, который даже пальцем о палец не ударил, чтобы тебя найти, опять на коне. Классно. Потрясающе!
Кезон умел быть убедительным. Его слова, тон, взгляд — все это говорило о том, как он зол и разочарован. Я занервничала — не хотела чувствовать себя виноватой. Но и не хотела быть неблагодарной.
— Ладно, я не хотела тебя обидеть. Спасибо, что рассказал правду. Но я больше не хочу видеть тебя. Ни минуты. Просто уйди, — попросила я, садясь на диван.
— Стоп. Ты так и не выслушала, зачем я приехал, — нахмурился Кезон. Было видно, что каждое слово дается ему тяжело. — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой…
— Я же сказала — нет! — громче, чем нужно, сказала я. В то, что он влюбился в меня, я не верила. Бред.
— Да дай мне уже договорить, психопатка, — вспылил Кезон.
— Ох, ну давай. Выдай.
— Сыграй роль моей девушки, чтобы я выиграл спор, — сквозь зубы сказал музыкант. — За деньги.
— Что? — своим ушам не поверила я. Да у него вообще все винтики из головы вылетели, что ли? Закрутил он их плохо или как?
— Тебе плохо слышно или мой русский совсем непонятен? — процедил Кезон. — Я попросил тебя за деньги сыграть роль моей девушки перед другом. У нас спор. Завоевать и продержаться с одной девушкой некоторое время. На кону — крутые гитары. Только я нарушаю правила. Хочу тупо заплатить тебе за это. Потому что не хочу обманывать тебя.
Если бы не последняя его фраза, я бы, наверное, взбесилась окончательно. Но он так это сказал… Так искренне и прямо, что я растерялась.
— Ты серьезно? — спросила я.
— Да. Ты сама говорила, что тебе нужны деньги. Там, в самолете. Я дам тебе достаточное количество, поверь. Я помогу тебе, а ты — мне. Все честно.
— Нет, — нахмурилась я. — Не хочу в этом участвовать.
— Ты слишком категорична.
— Я сказала — нет.
Наверное, это было неправильно, но что-то во мне буквально уперлось. Я не хотела играть роль девушки человека, который сначала так сильно понравился мне, что я плакала, поняв, что потеряла его. Этого нельзя было делать. И я не хотела помогать Кезону после всего того, что пережила. Пошел он… Не нужно мне ничего от него.
— А деньги, Наташа? — мое имя, произнесенное его неожиданно глубоким и мягким голосом, заставило вздрогнуть. — Ты ведь жаловалась мне, что тебе нужны деньги. Что ты хочешь жить другой жизнью. Я готов помочь тебе. Я твой счастливый билет. Просто побудь некоторое время рядом. Сделай со мной несколько фото и видео. Ничего особенного. Я не собираюсь спать с тобой.
— Нет, — уперлась я. — Нет, извини. После всего того, что произошло, я поменяла отношение ко многим вещам. Если два месяца назад я готова была пойти на многое, чтобы заработать
