Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

— Смею напомнить, что на кухне есть пирожки, а ты мне должна три тысячи баксов, — лукаво улыбнулся он. Я внимательно посмотрела на него и молча выскользнула за дверь. Оказавшись в темной прихожей, я застыла и прислушалась. Фроловна спала, зато где-то у соседей внизу громко работал телевизор. Я на всякий случай подергала входную дверь, удостоверилась, что хозяйка действительно закрыла нас, после чего покралась на кухню за едой. Пирожков мы с Фроловной сделали на целую роту — если возьму пару штук, она и не заметит. Кроме них я прихватила овощной салат, который делала себе, и сделала кофе. Водрузив все это на поднос, я вернулась в комнату.

— Это что? — хмуро спросил Кезон, глядя на еду.

— Твой поздний ужин, — ответила я, понимая, что сейчас он опять начнет капризничать, как ребенок.

— А почему он такой стремный?

— Какой ты, такой и ужин. Ешь или унесу.

От салата Кезон брезгливо отказался — видимо, капуста с огурцами его не прельщала. Кофе у него тоже восторга не вызвал — он его отхлебнул и подавился, а потом долго кашлял в кулак, стараясь приглушить звук. И заявил, что такого пойла не пробовал никогда.

— Это обычный растворимый кофе, — пожала я плечами. Сама его недавно покупала в супермаркете по акции.

— Видимо, растворимый — потому что он растворяет желудок, — хрипло ответил Кезон. — Кофемашины у вас, думаю, нет, верно?

— О, как ты догадлив.

Я мечтала о кофемашине, которая могла бы делать и капучино, и латте, и американо, но стоили они дорого. Так дорого, что оставалось только вздыхать.

— Тогда сделай мне в кофеварке, — велел Кезон.

— Кофеварки у нас тоже нет, — ответила я, стоя у стены со сложенными на груди руками.

— А что есть? — расстроился он. — Турка-то хоть есть?

Турка была — моя, любимая, медная, с деревянной ручкой. Я часто варила в ней кофе, но для себя. Для этого идиота ничего варить мне не хотелось. Он испортил все, что можно.

— Я заплачу, — словно угадав мои мысли, улыбнулся Кезон. — Пятьсот долларов за кофе. И по пятьсот за каждый пирожок. У тебя есть шанс выплатить долг.

— Какой долг?! — вытаращилась я.

— За мои кроссовки из лимитированной серии, которые ты втюхала бабке, — невозмутимо ответил он. — Ну что, по рукам или кэш отдавать будешь?

— Черт с тобой, золотая рыбка, — отлепилась я от стены. — Жди.

Я пошла на кухню, мысленно кроя его на чем свет стоит. Тихонько сварила кофе, набрала пирожков на пять тысяч долларов по валюте Кезона и хотела было выйти из кухни, как нос к носу столкнулась со вставшей Фроловной. Она окинула меня изумленным взглядом и вдруг заулыбалась, хотя я готовилась к худшему и внутренне сжалась.

— Молодец, Наташка, — похвалила она меня. — Правильно, ешь, а то худющая, как палка. Мужикам надо, чтоб было за что подержаться. А у тебя за что там держаться? За кости твои? На вот еще печенья. — И Глафира Фроловна жестом фокусника вытащила откуда-то пакет с угощением и поставила на поднос.

— Спасибо, — пробормотала я, получила пару наставлений насчет завтрашнего знакомства с внуком председателя и только потом была отпущена в свою комнату, куда вошла с великой осторожностью, чтобы Фроловна ничего не заметила. Вернее, никого. Однако все прошло спокойно — она отправилась к себе в комнату спать дальше.

Кезон ждал меня с нетерпением. Забыв про звездные манеры, он выхватил поднос и принялся за свой ужин. Ел он с таким наслаждением, что я на него засмотрелась.

— Вкусно? — спросила я.

— Очень, — признался он. — Сто лет пирожков не ел. Мне их в последний раз мама пекла, когда мы еще в России жили.

— Осторожнее ешь…

— Какая ты милая, спасибо.

— …А то подавишься и задохнешься.

Кезон перестал жевать и скорбно покачал головой, явно давая понять, какого он мнения о моих шуточках.

— Наелся? — ласково спросила я, когда он закончил.

— Ага. Кстати, кофе ты приготовила неплохой. Может быть, в тебе есть дар баристы? — лениво поинтересовался Кезон, лежа на диване.

— Во мне вообще много талантов скрыто, милый. Теперь ты мне должен две с половиной тысячи долларов, — ангельским голоском сказала я, забирая поднос.

— За что?!

— Ну смотри, ты съел пирожков на пять тысяч. И кофе выпил за пятьсот долларов. А я должна тебе только три тысячи.

— Кажется, я ошибся, — мрачно отозвался Кезон. — В тебе есть дар ростовщика.

Он полез в карман джинсов и достал несколько смятых купюр. У меня глаза на лоб полезли — зачем носить с собой столько налички?!

— Не надо мне ничего, я пошутила, — отмахнулась я. — Просто давай спать. Переживем эту ночь и расстанемся навсегда.

Кезон лишь пожал плечами в ответ и велел сопроводить его в уборную. После он устроился на диване, бесконечно охая и вздыхая — видите ли, диван был ему недостаточно удобен. Слишком короткий, слишком жесткий, слишком узкий, слишком неровный… В общем, не диван, а страшная пытка. И бедная-бедная его спина наверняка снова начнет болеть.

Слушая его причитания, я пододвинула к двери стол — хотя бы так нужно было обезопаситься от внезапного появления Фроловны, которая, правда, не имела привычки по утрам залетать ко мне в комнату. Но кто ее знает?..

Я легла на пол, мечтая, чтобы эта нервная ночь поскорее закончилась. Утром я выпровожу его и полечу к Вадиму, чтобы все рассказать. А потом увижусь с Мариной — и не для того, чтобы посмотреть в ее глаза, а чтобы хорошенько врезать.

За окном шел мелкий противный дождь. Мелко и нехотя он барабанил по стеклу, и я с головой укрылась одеялом — мне не нравился этот звук. Капли стучали и стучали, и мне казалось, что так в окна стучится беда. А я не хочу впускать ее в свою жизнь.

Меня не пугали ливни и грозы, молнии и гром не вызывали трепета, но звук мелкого дождя, бьющего по стеклу, вызывал не самые приятные воспоминания.

8 лет назад, Галаз

На шикарной лоджии с видом на море находились двое: рыжеволосая девушка в изумрудном сарафане, который подчеркивал ее тоненькую хрупкую фигурку, и молодой человек со светлыми