Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
К моему облегчению, она отправилась в зал — смотреть сериал про очередную бедную девочку из села, которая переехала в столицу, где ее обманывал каждый второй. Значит, можно будет незаметно выпроводить Кезона. Нет, придется уйти вместе с ним — пусть рассказывает мне про то, что узнал. Ради этого я его и пустила.
Я взялась за ручку двери, ведущую в мою комнату, однако открыть ее не успела. Из зала раздался голос Фроловны.
— Наташка! — заорала она. — А это что?
Я ураганом влетела в зал. Фроловна сидела в любимом кресле и с недоумением смотрела на корзину роз, которую Кезон оставил в зале.
— Это… мне… — потупила я взор. — Кавалер прислал.
— Чай, богатый? — прищурилась хозяйка квартиры.
— Не бедный, — вздохнула я.
— Ничего, обеднеет, — обрадовала меня Глафира Фроловна. — Столько деньжищ на цветочки спустить, тьфу! Лучше бы еды какой привез, картошки там, крупы, конфет хотя бы, а он веник этот презентовал. И че с ним делать? Ждать, пока сгниет? Только корзина и хорошая. Ты мне отдай ее потом.
— Отдам, — вздохнула я, а Фроловна достала записку из цветов и с выражением прочитала:
— «Мой лапуле. Достану для тебя все звезды. С нежностью, твой К.»
Я едва не закатила глаза. Он вообще нормальный или прикидывается таким?
— Ты за него не выходи, Наташка, — со знанием дела сказала мне Фроловна. — Алкоголик он, этот твой Кэ. Плюнь на него.
— Почему? — с трудом сдержалась я от смеха.
— Да только алкаши своим невестам звезды с неба достать обещают. Нормальные мужики защищать клянутся. Не изменять. Ну или там зарплату отдавать всю жене. А у алкашей все «звезду достану» да «на руках носить буду».
— Поняла, спасибо! — поблагодарила я Глафиру Фроловну и вдруг поняла, что в зале тупой Кезон оставил не только свой веник, но и кроссовки — они скромно стояли за креслом, на котором сидела хозяйка квартиры. Я едва не взвыла. Вот же гад! Разулся в зале и не убрал обувь, потому что началась эта катавасия с журналистами, пришедшими по его душу. Если она у него, конечно же, есть.
Фроловна, не будь дурой, проследила за моим взглядом, повернулась и заглянула за кресло. И тоже увидела мужские кроссовки. Зрачки ее расширились, ноздри затрепетали, как у гончей. Она схватила один кроссовок и стала вертеть его, зверея на глазах.
— Это еще что такое, а?
— Это… — Я на мгновение задумалась и выпалила: — Я кроссовки купила. И оставила их тут случайно, извините, пожалуйста.
— Мужские? — сухо спросила Фроловна, заподозрив неладное.
Я прикусила губу.
— Мужские, правильно.
— И зачем это тебе кроссовки мужские? — сверлила меня подозрительным взглядом бабушка. Ну вот, сейчас она поймет, что я прячу мужика.
— Я брату в подарок купила, — жалобно ответила я.
— А коробка где? Что ты меня за дуру держишь, Наташка? Ношенные они, — глаза Фроловны блеснули опасным огнем. Я и пикнуть не успела, как она вскочила с кресла и резво помчалась в мою комнату. Сейчас она найдет Кезона, и все, конец. Ладно, жилье потеряю. Найду другое… Но как же стыдно перед ней будет — я ведь обещала никого не водить. И перед подругой неловко — я подведу ее. И снова все из-за Кезона, чтоб его…
Я побежала следом за Фроловной — она широко распахнула дверь и сканировала мою комнату. Кезона в ней не наблюдалось. Спрятался, что ли?
— Показывай его сама, — велела хозяйка, с прищуром глядя на платяной шкаф, одна из дверок которого почему-то была приоткрыта. — Или ты хочешь, чтобы я сама нашла? Найду, ей-богу, вышвырну из окна! Я тебя в квартиру свою пустила, а ты тут притон решила устроить?!
Фроловна распахнула шкаф, и я на мгновение зажмурилась — думала, Кезон стоит там, но там его не оказалось. С некоторым удивлением пожилая женщина захлопнула дверки. А потом заглянула под стол и зачем-то — в комод, словно там мог поместиться взрослый мужчина. Больше нигде спрятаться Кезон не смог бы, и Глафира Фроловна озадаченно почесала голову.
— Никого нет, — как-то даже растерянно сказала она и проверила ванную, туалет и кухню. Заглянула на балкон, в шкаф в прихожей. Проверила, не висит ли кто под окнами, как в фильмах. Даже свою комнату, которую запирала на ключ, осмотрела. Кезона нигде не было. Он словно испарился.
— Погорячилась я, Наташка, — вынуждена была признать Фроловна, остыв.
— Говорю же, брату купила, — всхлипнула я, радуясь тому, что погода стояла сухая, и кроссовки Кезона не выглядели грязными. — У приятеля одного, он тоже из Галаза переехал. Только оказалось, что с размером прогадала. В зале линейкой измеряла, оказалось, что у брата нога больше. Так расстроилась, что и оставила там кроссовки, простите. Просто хорошие они. Фирменные. Кожаные. Почти не ношенные.
— Почем брала? — оживилась Фроловна, вертя кроссовки в руках.
— Две тысячи, — соврала я, чувствуя себя последней сволочью.
— Может, мне за тысячу перепродашь? Я председателю нашему презентую. Ему как раз обувь на дачу нужна, а кроссовочки выглядят хорошо. Смотри, кожа какая качественная — такая на обуви в Союзе была, не то что сейчас… Ну чего? Согласна?
— Согласна, — некуда было деваться мне. Пусть Кезон ходит босиком.
— Тогда на тысячу меньше за комнату платишь, — ловко убрала от меня подальше кроссовки Фроловна.
— Хорошо, спасибо, — кивнула я. — Пусть председатель носит с удовольствием.
Настроение Фроловны поползло вверх. Она поболтала со мной, пообещала в качестве компенсации испечь пирожки, и, спохватившись, включила сериал. А я, гадая, куда делся Кезон, пошла в свою комнату. И едва не взвизгнула, когда увидела его в прихожей. Он стоял, сунув руки в карманы джинсов, и с улыбкой смотрел на меня. Я снова схватила его за руку и потащила в свою комнату, усадила его на диван и, уперев руки в боки, спросила громким свистящим шепотом:
— Ты где был? Живо отвечай.
— Телепортировался, — пожал он плечами, и я тотчас закрыла ему рот ладонью — этот дурак говорил вслух, а не шептал, как и я. Фроловна могла услышать его в любой момент!
Кезон стал пытаться отлепить от своего рта мою руку, и между нами завязалась короткая
