Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
— Что ты хочешь? — прошептала я, склоняясь еще ближе к лицу замершего Кезона — так, что мое дыхание щекотало его губы. — В какую игру ты хочешь поиграть со мной, мой хороший?
Меня безумно тянуло к нему — против воли. Хотелось впиться поцелуем в его губы и утонуть в объятиях. Но я держалась. Мне нужно было всего лишь проучить этого наглеца, я должна была держаться.
Я села на него — так, что мои колени упирались в диван.
— А как ты думаешь? — пробормотал Кезон, касаясь моей спины, и от этого вдоль позвоночника пробежал разряд электричества. Что со мной происходит? Почему я так реагирую на него?
— Ты меня хочешь, — ответила я, положила одну руку ему на плечо и, не сдержавшись, всё же поцеловала. Но не в губы, а в щеку. Неспешно и влажно. То, что у него была щетина, почему-то раззадоривало сильнее. Может быть, потому что с ней он казался не идеальным парнем с экрана, а живым человеком.
— Уверена? — хрипло спросил Кезон и получил еще один поцелуй — в шею. Не знаю, что со мной происходило в эти минуты — я целовала его, заставляя откинуть голову назад, и моя рука медленно переместилась с его плеча на грудь. Мне показалось, что я чувствую, как стучит его сердце, и это буквально свело меня с ума. Ощущать чужое сердцебиение — это значит иметь над ним власть. И мне казалось, что я эту власть имею. Рука поползла дальше — на живот, ощущая твердость мышц сквозь тонкую футболку. Мои пальцы поддели ремень его джинсов, и Кезон напрягся — я почувствовала это. До этого он просто гладил меня по спине, как будто бы поощряя, а сейчас на мгновение впился пальцами в кожу и тотчас отпустил. А после будто неосознанно задрал футболку, гладя горячими сухими ладонями по обнаженной спине и заставляя меня сходить с ума.
Я прикусила его за мочку уха, заставив коротко выдохнуть, и принялась расстегивать ремень одной рукой. Мой план был прост — в самый ответственный момент я бы прекратила это безумие, оставив его у разбитого корыта, и я всё еще свято верила, что могу остановиться. Что всё под контролем.
Мне удалось расстегнуть ремень, и я прильнула к Кезону всем телом, а он крепко-крепко обнял меня за талию, прижимая к себе. Внутри всё ныло от желания быть с ним, несмотря ни на что.
— Что ты со мной делаешь? — прошептал он мне на ухо.
— Делаю то, чего ты от меня хочешь, — ответила я ласково, понимая, что еще немного, и весь контроль полетит к чертям собачьим вместе с моим планом возмездия. — Ты хочешь меня?
Он ничего не ответил, а потянулся к моим губам за поцелуем. Это был его ответ. «Да, очень хочу». И я, собрав волю в кулак, высвободилась из его объятий и насмешливо сказала:
— А я — нет. Прекрати эти глупости.
Он со смехом — но каким-то нервным — взлохматил волосы и потер лицо ладонями. А я с невозмутимым видом села рядом, стараясь дышать ровно и не выдавать себя. Я ведь тоже этого хотела. И не меньше, чем он.
— Ты меня сделала, — признал Кезон.
— Знаю, — довольно улыбнулась я.
— Но больше не устраивай этот цирк, — вдруг жестко сказал он. — Не смей меня провоцировать. Иначе пожалеешь. Поняла?
Нахмурившись, он встал и, на ходу застегивая ремень, ушел в уборную — снова. А я не знала, смеяться ли мне или злиться — опять его настроение меняется по щелчку пальцев.
Я села у самого иллюминатора и, глядя на небесный океан, над которым царил полный штиль, незаметно уснула.
Глава 23
Я вернулся в салон злой как чёрт, а рыжая сладко спала, свернувшись в кресле в клубочек, как котенок. И вид был невинным, будто бы ничего между нами не было. Маленькая ведьма.
Я сел напротив нее — сначала думал, она притворяется, а потом понял, что и правда спит. Даже плед ей поправил, чтобы теплее было.
Хотелось принять ледяной душ, которого не было.
Как-то привык я к тому, что стал взрослым мальчиком, у которого много взрослых девочек. И к тому, что они готовы подарить мне свою ласку в любой момент. Мне даже просить обычно не надо — хватает улыбки или шлепка по заднице. И они сами на всё становятся готовы. Делают всё, что я хочу. Предугадывают желания. Стараются. А эта рыжая стерва… Она завела меня так, что еще немного, и я бы не смог остановиться. Разложил бы ее прямо на том диванчике, и рыжая бы точно узнала, что такое секс на высоте десяти тысяч метров.
Она словно почуяла. Остановилась. Ушла. Хотя, клянусь, ей нравилось это. Она хотела меня не меньше. Еще бы минута, и она сама не смогла бы остановиться. И мне не пришлось бы катапультировать в уборную.
Глядя на рыжую и попивая коктейль, я задумчиво дотронулся до губ, которые еще совсем недавно она с упоением целовала и изредка прикусывала. Да, мы целовались как помешанные, хотя я редко целую кого-то в губы. Не знаю, почему так — мне не противно, нет. Напротив, я люблю целоваться. И женские губы тоже люблю — неважно, тонкие они или пухлые. Главное, чтобы были натуральными — тогда ощущения при поцелуе другие. Настоящие. Но одноразовых подружек целовать не хочется. Поцелуешь — дашь надежду. Поцелуешь — увидишь в безликой красотке живого человека. Поцелуешь — сорвёшь с себя маску. Без поцелуев проще. Девочки дают мне то, чего хочу я. А я даю им то, что хотят они. Все счастливы. Все довольны.
Я вспомнил сочную малышку, которую в клипе поливал шампанским в бассейне на крыше. Всё было откровенно, на грани — так решил режиссер. И это было правильное решение, ибо зимой клип взорвал сеть. Чего только мы с этой девочкой не вытворяли. Мне не стыдно — это было круто. И всё закономерно закончилось в моем номере в отеле-небоскребе, где я жил. Мы почти сутки не выходили из этого номера, но я ни разу не поцеловал ее в губы. Не хотел даже
