Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Могу.
– Не можешь, – парирует она. – Хотел бы избавиться, отправил бы на такси. Снова играешь со мной, Никита? Ну давай поиграем.
– Ты только что просрала свой шанс на спокойную ночь.
– Не просри свой на неспокойную, – медленно произносит Аня, подбираясь к моей шее, а затем кусает не жалея силы, наказывает, провоцирует, и я уже в экстазе. – Это за то, что ведешь себя как мудак, а теперь поехали! – командует она, отстраняясь, и точным движением застегивает обратно ремень безопасности.
Разрезаю ночь пополам, дорога не занимает много времени, уж это я умею. Паркуюсь недалеко от подъезда и веду Аню внутрь многоквартирного дома прямиком к лифту. Поднимаемся на шестой этаж, облокотившись о холодные противоположные стенки, и сверлим друг друга взглядами. Тишина между нами звучит громче крика, дух захватывает от предвкушения. Наконец створки разъезжаются. Выхожу первым, добираюсь до двери, отпираю ее и переступаю порог квартиры-студии, не оглядываясь. Это ни к чему, я знаю, что Никитина за спиной. Зажигаю свет и швыряю куртку на этажерку. Аня снимает ботинки, стягивает с плеч куртку, вешает ее на один из деревянных крючков на стене и проходит вглубь комнаты, что служит и кухней, и спальней, и гостиной. Пристально слежу за Никитиной, закрывая замок, и прячу ключ в кармане толстовки, что висит на вешалке. Цепь на моей шее натягивается до предела, ржавые звенья хрустят и крошатся, что-то животное и голодное рвется наружу.
Аня обходит узкий высокий деревянный стол и принимается распахивать кухонные шкафчики один за другим, оглядывая полупустые полки:
– Где у тебя аптечка?
– Зачем она тебе? Поранилась? – Подбираюсь ближе, с усмешкой наблюдая за бессмысленными поисками.
– Очень смешно, Никита, – взбешенно шипит Аня. – А ничего, что у тебя все руки в крови?!
– Она не моя.
– Как здорово! – Она раздраженно хлопает по бедрам, подходит к холодильнику и заглядывает внутрь, ошарашенно встряхнув волосами. – Коньяк и сыр? Серьезно? А в морозилке… только лед. Класс! Как ты не сдох еще с таким рационом?
– Я живучий.
– Но не бессмертный!
Безразлично пожимаю плечами, снимая часы с запястья, стягиваю через голову свитшот, отбрасываю его в сторону и включаю горячую воду в раковине. Мою руки, не пожалев мыла, затем хорошенько умываюсь и вытираю лицо и шею чистым полотенцем. Спасибо тете Зине, что приходит ко мне по пятницам и наводит порядок за довольно скромную плату, никогда не любил уборку.
– Вот скажи мне… – Аня нервно выхватывает у меня полотенце, оборачивает в него пакет со льдом и, несмотря на злобный прищур, осторожно прижимает холод к моей щеке. – Это было обязательно?
– Да.
– Какой бред, пятеро против двоих. У тебя с математикой как? А если бы тебя пришлось с асфальта соскребать?
– Ну не пришлось же.
– А если бы пришлось?! Ты хоть понимаешь, что…
– Со мной все нормально, – обрываю грубо. – Ты зачем сюда приехала? Нотации мне почитать, жизни поучить?
– Ах, ну да, – ядовито хмыкает Аня, швыряет полотенце со льдом в раковину и упирается поясницей в край кухонного островка. – Какие разговоры, ты же трахаться хочешь. Ну давай, Никит, чего ждешь? Приступай!
Болезненная ярость в голубых глазах бьет наотмашь и парализует. Неужели Аня и правда так сильно волновалась обо мне?
– Что не так? – презрительно продолжает она. – Любишь сзади? Чтобы не видеть их лица, не запоминать, да? Ладно… – Аня поворачивается спиной, опирается на руки и опускает голову, а голос теперь звучит на порядок тише, точно шум далекой горной реки: – Ты прости, я снова не в чулках, плохо подготовилась. А может, просто отсосать тебе? Что думаешь? По-моему, неплохая идея, так не придется париться насчет моей девственности и…
– Аня… – хрипло выдыхаю я: в горле сухо, нервы душат, – прекращай.
– Почему? Ты ведь этого хотел. Не могу обещать, что превзойду всех твоих девок, но постараюсь не разочаровать.
Она оказывается рядом в один шаг, подбородок прижат к груди, дрожащие пальцы касаются пуговицы на моих штанах. Перехватываю ладонь Ани и сжимаю, процедив:
– Я сказал, прекращай.
– Не хочу, я больше не могу, это невыносимо. Давай просто покончим с этим. Забери то, что тебе нужно, а потом исчезни уже, чтобы я наконец-то смогла перестать думать о тебе и чего-то ждать.
– Это совсем не то, что мне нужно.
Стираю дистанцию, мокрая щека Ани прижимается к моему плечу, грудь дрожит от сдерживаемых рыданий. Обхватываю малышку и утыкаюсь носом в волосы, вдыхая ее запах, что медленно, но верно меня убивает. Как и я ее, по всей видимости.
– Я же сама пришла, сама буду виновата.
– Что за хрень ты несешь?
– А что тебе не нравится? В кого ты сейчас играешь, а? Я снова твое гребаное доброе дело? Как благородно, Никита, только все еще неправдоподобно. А может, ты просто меня не хочешь? Ну ладно, ничего. Отпусти, и я вернусь в караоке, чтобы найти того, кто захочет. Твой тезка, например. Как думаешь, он мне откажет? – Обида клокочет в каждом ее слове, в каждом надрывном звуке разбавленного всхлипами голоса.
– Слабая провокация, – ровным тоном говорю я, хотя одна мысль о том, что Аня может отправиться к кому-то другому, выкручивает суставы. – Может, он и не откажет, но… его не хочешь ты. Верно?
– Пошел ты! – Никитина пытается отпихнуть меня, намеревается вырваться, но я не могу ее отпустить, не вышло бы, даже если бы от этого зависел наш следующий день. Нет во мне ни капли благородства, добрых дел я тоже не совершаю, иначе ее бы здесь не было.
– Успокойся, – прошу настойчиво.
– Успокоиться? Ты себя сначала чуть не угробил, а потом и меня заодно! Как тебе права выдали?! Ты и гаишникам расправой угрожал?!
– Почти. – Хватаю Аню за плечи, отрываю от себя и наклоняюсь, заглядывая в зареванное лицо. – У тебя было достаточно возможностей свалить от меня подальше, ты не воспользовалась ни одной. Я где-то ошибаюсь?
– У меня не… не получается, – опустошенно отвечает она.
– Либо ты плохо стараешься, либо просто дура. Есть чем крыть?
Она тихонько мотает головой, и я, тяжело вздохнув, направляюсь к холодильнику. Достаю бутылку коньяка, стакан, в который бросаю горсть подтаявших ледяных кубиков, затем наполняю до половины и протягиваю Ане, размазывающей слезы по лицу.
– Выпей.
– Я не хочу пить.
– Выпей! – повторяю грозно.
Аня горько усмехается, принимает напиток и послушно пьет, зажмурившись и комично скривившись.
– Лучше? – спрашиваю я, забирая у нее стакан, и ставлю его на стол.
– Вообще нет, – тихо произносит она.
Беру лицо Ани в ладони, накрываю влажные, солоноватые
