Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– А теперь? – спрашиваю, почти не отрываясь от ее рта.
– Немного, – шепчет малышка, прижимаясь ко мне всем телом, и целует в ответ пьяняще страстно.
Вспыхиваем оба, события последних часов улетучиваются из мыслей, напряжение уходит, а его место занимает возбуждение. Касания жадные, дыхание прерывистое, а желания неуемные: больше, ближе, ярче, безумней.
– Стремная рубашка, – рычу я, дергая за пуговицы.
– Тебе не нравится вся моя одежда, – сбивчиво отзывается Аня.
– Да-а-а… – Опускаю голову и прихватываю зубами нежную кожу на шее, получая в ответ тихий стон. – Это потому, что мне дико хочется ее снять.
Стягиваю ненужную тряпку с хрупких плеч и припираю Аню к стене, вновь терзая податливые губы. Живот к животу, кожа к коже, то в жар, то в холод, и это только начало. Ощущаю мягкость груди, что прикрыта слоем плотной ткани, зажимаю пальцами застежку бюстгальтера и через секунду отправляю на пол последнюю преграду. Теперь мы оба обнажены наполовину, малышка жмется ко мне в попытке скрыть наготу, но так не пойдет. Хватаю Аню за руки, развожу их в стороны, немного отстраняясь, и опускаю взгляд.
– Никита… – приглушенно выдавливает она. – Может… может, выключим…
– Стесняшки свои выключи, я хочу видеть все. И увижу, – обещаю я и припадаю ртом к ее груди.
Целую и кусаю, собираю языком мурашки под аккомпанемент сладких вздохов и коротких пищащих стонов. Поглядываю вверх на Аню, она в ответ смотрит так, будто увидела настоящее чудо, а пелена порочности в синих изумленных глазах как прямое заявление – «мне нравится, продолжай», и я не собираюсь отказывать ни ей, ни себе. Буйство набирает обороты, Аня легонько царапает мои плечи и спину. Расстегиваю пуговицу и молнию ширинки на ее брюках, приспускаю их и скольжу ладонью вниз, забираясь под резинку белья. Выпрямляюсь, оказываясь вновь лицом к лицу с Аней, она раскрывает рот, но ничего не произносит, лишь немного запрокидывает голову и блаженно мычит.
– Говорил же, наживую приятнее, – ухмыляюсь я, продолжая неспешные ласки. – Повторим наш коронный номер? Хочу еще раз посмотреть на это шоу, но на этот раз без лишних слушателей. Соседи не в счет.
– Я ни слова не понимаю, – смазанно отзывается Аня.
– А со звуком опять что? – усмехаюсь я, резче двигая рукой, и по студии прокатывается звонкий стон удовольствия, что оседает на коже горячей моросью и впитывается в поры крупицами наслаждения. Кайф, чистый, неподдельный, мой, только мой. – Вот так, спокойно, расслабься, малышка, это всего лишь палец. Привыкай к ощущениям.
Она цепляется за меня, дрожит всем телом и хватает ртом воздух, но я не хочу торопиться и толкать ее к оргазму, пусть мы и снова ограничены во времени. Позже мне придется вернуться в караоке, Дэну можно доверять, но лучше все проверить. Правда, сейчас я уже с трудом могу сконцентрироваться на своих обязанностях. Радует лишь то, что в этот раз у нас с Никитиной определенно больше пяти минут.
– Ну как ты? – спрашиваю я, водя губами по ее щекам и подбородку.
– Ты серьезно хочешь поговорить об этоммм… – мычит она и качает бедрами навстречу. Неплохой ответ, но он меня не удовлетворяет.
– Да, хочу. – Провожу языком, очерчивая линию челюсти, кусаю за мочку уха, наслаждаясь влажными греховными звуками. – Опиши ощущения, Аня, вдруг я что-то делаю не так. Мне нужно удостовериться, что тебе хорошо.
– Какой же ты… – Она кривится, вновь застонав, потому что к первому пальцу присоединяется второй.
– Какой?
– Никита, отстань, – хнычет Аня, опуская голову на мое плечо.
– Нет, даже не думай, – говорю сурово, – поднимайся обратно, смотри на меня!
– Никита…
– Да, это я, и я здесь. Посмотри, я хочу тебя видеть, хочу, чтобы ты меня видела.
Чувствую, как ее колотит, как она меня сжимает, и знаю, что это значит. Аня упирается затылком в стену, кусает губы, морщит нос и дышит все громче и чаще, глядя точно мне в глаза.
– Все хорошо? Все нравится или мне остановиться? – дразню ее, с упоением впитывая каждую эмоцию, мелькающую на лице, каждый вдох, срывающийся с покрасневших губ.
– Не-нет.
– Что – нет? – Нарочно замедляю темп. – Отвечай развернуто.
– Какая же ты скотина. Нравится мне! Все нравится!
– И я?
– Да, и ты, долбаный адский экзекутор!
– Так для тебя это пытка? Мне прекратить?
– Только попробуй! – рычит малышка и смотрит на меня исподлобья, чертей в ней теперь, наверное, даже больше, чем в самом популярном уголке преисподней. Вот она, моя девочка.
Широко улыбаюсь, напрягаю пальцы и двигаю ладонью все быстрее, а в самый пик обхватываю тонкую шею и прижимаюсь губами к желанным губам, выпивая стон и проглатывая вибрации высокого голоса. Чувствую беспорядочную дрожь, дурею от бесноватых чувств, что так похожи на опасный ураган. Его нельзя поймать, нельзя усмирить, но сейчас он в моих руках, а значит, я им владею, всего несколько секунд, самых невероятных, таких всепоглощающих. Аня ударяет по моим ногам подогнувшимися коленями, и я прижимаю ее к себе, гадая – что будет дальше, шаг вперед или три назад? Даю Никитиной немного времени, чтобы прийти в себя, но сам уже знаю, она не выйдет из моей квартиры в ближайшие несколько часов, а лучше дней.
Аня надавливает мне на грудь и смотрит вниз на блестящие пальцы:
– Тебе стоит вымыть руки.
– Это лучшее, что ты придумала? – Вытираю пальцы о свой живот, рассмеявшись, и Аня нервно обхватывает себя, прикрываясь. – А вот этого не надо.
Хватаю ее запястья, тянусь к лицу и снова вижу страх, но уже иной природы. Она боится не того, что происходит, это не снаружи, внутри.
– Говори, я не стану больше угадывать, что у тебя в голове.
– Что, если… если тебе не понравится? Я совсем не знаю, что нужно делать. – Ее печальный голос, смущенный взгляд и тепло тела размазывают меня покруче, чем десятки ударов кулаками.
– Аня… – Легонько бью ее лбом по макушке. – Что хочешь, то и делай, разве что пальцы в меня не суй, я не фанат, а в остальном… Блять, малышка, я так сильно хочу тебя. Сильнее, чем ты меня бесишь со всеми своими малолетскими выходками.
– Это я еще и исполняю?! – возмущается она. – Ты себя видел?!
– Видел. Ты тоже видела и все равно здесь. Я ничего от тебя не скрывал, никем не притворялся. Так скажи мне, малышка, почему, а? Почему ты от меня не бежишь? – Я уже не понимаю, что несу,
