Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Лежи смирно. – Голос Никиты все такой же уверенный и прохладный, но на моих ладонях все еще пульсирует дрожь его плеч.
Пара мгновений неприятной пустоты, короткий шелест, и вот он снова на мне. Обнимаю Никиту, чувствую мягкое прикосновение губ, позволяющее еще немного понежиться, прежде чем… Зажмуриваюсь от боли и поджимаю пальцы на руках и ногах.
– Аня, – зовет Никита, – давай, малышка, попробуй расслабиться. Так ты делаешь только хуже.
Но я не могу, это ужасно. Где же это гребаное волшебство? Где магия от первого секса с тем, кто до жути нравится? Где вся эта дичь? Очередная утка для тупых и романтичных?! Пусть Никита уже поскорее сделает, что должен, и все закончится.
– Мне больно.
– Мне тоже. Хорошо, что у тебя там зубов нет, иначе остался бы я без члена.
Мигом распахиваю глаза; Никита выглядит так сосредоточенно, словно должен разминировать бомбу. На его шее проступают вены, мышцы плеч и груди бугрятся под смуглой кожей.
– Подыши, – подсказывает он, и я тихонько вдыхаю и медленно выдыхаю. – Вот так. А теперь расслабь ноги и бедра. Давай, у тебя получится.
Снова подчиняюсь, ведь в глазах напротив пылает небывалый огонь, не черный, а отчего-то золотой, такой яркий, мистический и завораживающий, что не передать. Неприятные ощущения стихают до терпимого дискомфорта, и Никита начинает поступательно двигаться, наклонившись к моему лицу и осыпая поцелуями влажные веки, щеки, нос, губы. Реакции тела ярче, голоса громче, а на место боли приходит удовольствие. Его робкие шаги все смелее, еще немного, и он занимает все пространство внутри меня, стирая привычный мир и открывая новый. Мир единения тел, мыслей, желаний, еще не душ, нет, не уверена, что у Никиты она вообще есть. И пусть, мне все равно, в эти мгновения, пока он мой, не получается думать ни о прошлом, ни о будущем.
Привыкаю к ритму, подхватываю темп, каждое движение умножено на два, потому что и я отдаю все, что есть. Никита вдруг садится и тянет меня к себе, забираюсь сверху, и во мне больше нет пустоты, я наполнена до предела. Пальцы в волосах сжимаются в кулак, губы бьются о мои. Не хочу его отпускать, не хочу останавливаться, кричу, не сдерживаясь, и Никита одобрительно бормочет:
– Да, малышка. Вот так, умница…
Вижу его улыбку, улыбаюсь сама, охваченная страстным сумасшествием, безумным месивом из чувств и ощущений. Это наш момент, без прикрас и фальши. Уже не разобрать, что и где, сколько, чье, как долго продлится. Теряюсь в себе, в нем, в нас. В этой ночи, в этой темной студии, в этих порочных объятиях.
– Никита! – выкрикиваю имя, что ощущается во рту терпкой горечью коньяка.
– Да, знаю. Помочь тебе?
Не понимаю смысла слов до тех пор, пока одна из рук Никиты не протискивается между нами, и счет до разрядки идет уже на секунды. Не землетрясение и не цунами, настоящий апокалипсис, стирающий Землю, превращающий в прах суждения и сожаления. Оголенные рефлексы, гортанные стоны, разум расплющен, сознания нет. Властный поцелуй прерывает череду моих задушенных стонов, каждый спазм мышц и толчок горячей плоти точно дротик с экстазом быстрого действия. Никита улетает следом, ловит меня и не отпускает. Теперь у нас все общее, это уже не просто секс, не бездумный перепихон, но мы вряд ли это обсудим, вряд ли выскажемся вслух. Какое-то время так и сидим напротив друг друга, обнявшись и тяжело дыша. Никита, вероятно, ждет от меня какой-то реакции, но я все еще нахожусь на подлете к реальности, приготовившись разбиться в лепешку.
– Аня… – негромко зовет он и берет мое лицо в ладони, смахивая слезы большими пальцами.
Собственные эмоции пугают и дезориентируют, только что я была невообразимо счастлива, золотой огонь разогнал все страхи, но они не ушли далеко, лишь затаились в темных углах комнаты, а теперь тянут ко мне свои черные когти.
– Это… я просто… все хорошо, – бормочу невнятно и отползаю в сторону. – Все нормально, я в порядке.
Никита молчит, а я теперь не могу даже взглянуть в его сторону. Встаю на ноги, что едва держат, с ужасом осматриваю темные разводы на внутренней стороне бедер и беспокойно шарю взглядом по полу. Замечаю свои брюки недалеко от кровати и нетвердым шагом направляюсь к ним. Нагота дико смущает, но показывать это глупо, не хочу дарить Никите новый повод для прощальных насмешек.
– Что ты делаешь, можно узнать? – пренебрежительно спрашивает он, оказавшись рядом так быстро, что я подпрыгиваю на месте и нервно прижимаю брюки к груди.
– Одеваюсь.
– На хрена?
– На улице холодно.
– А ты куда-то собралась? – Никита выдергивает брюки и отправляет в полет.
– Д-домой… – выдавливаю, запинаясь, потому что злость Клима очевидна, а вот ее причина неясна.
– Домо-о-ой, – зловеще повторяет он. – Аня, единственное, куда ты можешь сходить, это в ванную, и то ненадолго.
– Но… я больше не…
– Блять, Аня, – измученно вздыхает Никита, – настолько ты меня конченым считаешь? Думаешь, я тут планирую затрахать тебя до смерти?
Удивленно застываю, в ушах неприятно шумит. Что происходит? Я ничего не понимаю. Никита цокает языком, обнимает меня за талию, легонько тянет за волосы и коротко, едва ощутимо целует, а затем просто водит своими губами по моим и еще раз тяжело вздыхает.
– В душ и назад, поняла? У тебя пять минут. Или вместе хочешь пойти?
– Нет! – отвечаю мгновенно, потому что несколько минут наедине с собой точно не помешают.
Глава 23
POV Никита
Аня скрывается в ванной комнате так быстро, что я не успеваю как следует насладиться видом ее обнаженного тела, но… Подхожу к шкафу, достаю полотенце из ящика и считаю про себя – три, два, один.
– Никита, – раздается за спиной.
Лениво оборачиваюсь, Аня выглядывает из-за двери.
– Не подашь мне… – ее глаза находят цель, – полотенце.
– Конечно, держи, – отвечаю я, вытянув руку, но не двигаясь с места.
– Ты издеваешься?
– Нет.
– А очень похоже.
Отголоски паники до сих пор мечутся в синеве глаз Никитиной, а меня раздирает изнутри неудовлетворенность, не физическая, эмоциональная. Чего-то не хватает, что-то не так. Я не ждал признаний или хвалебных од, но все же не думал, что после всего Аня будет шарахаться от меня, как от прокаженного.
– По-моему, это ты издеваешься. – Раздраженно сжимаю мягкую махровую ткань. – Ведешь себя, будто я тебе почку без наркоза вырезал и псам бездомным скормил.
– По ощущениям примерно так все и было.
– Серьезно?
– Дай мне уже
