Двор призрачных сердец - Элис Нокс
Я резко открыла глаза и села, сердце неровно дёрнулось, и взгляд метнулся вправо — туда, где должен был лежать он.
Пусто.
Простыни аккуратно заправлены, подушка взбита, одеяло разглажено так ровно, будто никто там и не спал. Ни складки, ни вмятины, ни следа тепла.
Я провела ладонью по ткани.
— Он ушёл? — пробормотала я вслух, и голос прозвучал хрипло, сонно.
Комната встретила тишиной.
Лампа погашена. Окно приоткрыто — лёгкий ветер шевелил занавеску, впуская утренний солёный и свежий воздух, на столе стоял поднос — чайник, накрытый полотенцем, чтобы не остыл, чашка, тарелка с хлебом, сыром, яблоками. Рядом записка.
Я сбросила одеяло, босиком пересекла комнату и взяла бумагу.
Почерк — небрежный, размашистый, с острыми углами:
«Доброе утро, красавица.
Чай остынет, если будешь медлить. Пей, пока горячий — Эш обидится, если узнает, что его старания пропали зря.
Я на палубе. Дела. Карты. Скучные взрослые обязанности, от которых ты, к счастью, избавлена.
P.S. Ты храпишь. Тихо, но факт. Очаровательно, если честно. Но если кто спросит — я это отрицаю.
P.P.S. Ты мигрировала ко мне среди ночи. Обнимала подушку и бормотала что-то про «не уходи». Я, разумеется, джентльмен — не воспользовался ситуацией. Хотя соблазн был. Огромный. Ты в пижаме выглядишь слишком... съедобно.
Твой терпеливый (пока что) Лис.»
Щёки вспыхнули, и я смяла записку, сжав её в кулаке.
— Я не храплю, — выдавила я в пустоту. — И никуда я не мигрировала!
Но даже говоря это, я чувствовала неуверенность. Помнила, как засыпала у самого края, вцепившись в матрас. А проснулась — в центре, где было тепло, удобно, безопасно.
Неужели правда...?
Нет. Не думать об этом.
Я перечитала последние строки и что-то тёплое, и опасное шевельнулось в груди, разливаясь под рёбрами медленной волной.
И в этот момент дверь открылась, впуская поток утреннего света из коридора.
Я резко обернулась, инстинктивно сминая записку и пряча руку за спину, словно ребёнок, пойманный на воровстве сладостей.
На пороге стоял Джаспер — чистый, помытый, с влажными тёмными волосами, зачёсанными назад, одетый в одежду с чужого плеча, и с невыносимо внимательным взглядом.
Мы замерли — он с рукой на ручке двери, я босая в мятой пижаме, со смятой запиской за спиной, и между нами повисла тишина, тяжёлая, наполненная невысказанными вопросами и тщательно скрываемыми секретами.
Секунда тишины.
Две.
Что-то мелькнуло в карих глазах — слишком быстро, чтобы я успела понять что именно, но достаточно ярко, чтобы сердце сжалось.
— Доброе утро, — сказал он наконец, и голос прозвучал ровно, мягко, но я слышала напряжение под каждым словом. — Надеюсь, я не помешал?
Я быстро покачала головой, чувствуя, как смятая бумага жжёт ладонь за спиной.
— Нет, я... я только проснулась.
Джаспер медленно вошёл в каюту, прикрыв за собой дверь, и взгляд его снова скользнул по комнате — по разбросанным вещам Лиса, артефактам на полках, книгам в стопках, открытому окну, остановился на кровати.
На её идеально заправленной второй половине.
— Король Света любезно предоставил тебе свою каюту, — констатировал он, и это не был вопрос.
Я быстро кивнула, цепляясь за эту версию.
— Да. Он сказал, что могу здесь переночевать, пока ты занимаешь мою. Очень великодушно с его стороны.
Джаспер смотрел долго, слишком долго, и я не могла прочесть его мысли. Верил? Подозревал?
Его взгляд снова метнулся к моей руке, спрятанной за спиной.
— Что у тебя? — спросил он негромко, наклоняя голову.
Сердце ёкнуло.
— Ничего. Просто... — я осеклась, чувствуя, как щёки вспыхивают ярче.
Он сделал шаг вперёд, и в карих глазах промелькнуло что-то острое.
— Аделин. Что ты прячешь?
— Ничего важного, — выдавила я, сжимая записку крепче. — Просто... бумага.
— Покажи.
— Джаспер, это...
— Покажи, — повторил он тверже, и в голосе прозвучала сталь.
Мы смотрели друг на друга долго — он с напряжённым лицом, я с колотящимся сердцем.
Потом он медленно выдохнул, отступил на шаг, и что-то в его лице стало усталым и сломленным.
— Ладно, — сказал он вполголоса. — Не показывай. Не моё дело.
Пауза, и голос стал ещё тише, почти шёпотом:
— Мне жаль, что тебе пришлось искать ночлег. Это неправильно. Ты не должна была... из-за меня.
Что-то сжалось в груди так сильно, что стало трудно дышать.
— Джаспер...
— С сегодняшнего дня, — перебил он, выпрямляясь, и в лице появилась решимость, — ты возвращаешься в свою каюту. А я перебираюсь к матросам. Вейрон показывал — там есть свободные гамаки.
— Что?! Нет! — я шагнула вперёд, забыв про записку. — Ты ещё не восстановился! Тебе нужна нормальная кровать, покой...
— Мне нужно, чтобы ты была в безопасности, — перебил он твёрдо, и в карих глазах вспыхнуло упрямство. — А не спала в чужих каютах из милости.
— Но там неудобно! Гамаки жёсткие, ты не выспишься...
— Справлюсь, — отрезал он. — Я не хочу быть обузой для тебя. Для кого-либо.
— Ты не обуза! Никогда не был!
— Решено, — его голос стал непреклонным. — Ты вернёшься в свою каюту сегодня. Так правильно.
Он повернулся к выходу.
— Джаспер, подожди...
— Позавтракаем вместе? — бросил он через плечо, не оборачиваясь, и голос прозвучал ровно, слишком ровно. — Или ты ждёшь своего великодушного хозяина, чтобы лично поблагодарить за... гостеприимство?
Последнее слово прозвучало с тонкой, режущей горечью.
Дверь закрылась за ним.
Я стояла посреди каюты, босая, в мятой пижаме, со смятой запиской в руке, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, слишком больно.
Медленно разжала пальцы, распрямила лист.
Слова Лиса смотрели на меня — игривые, дерзкие, опасные.
«Ты мигрировала ко мне среди ночи.»
***
Кают-компания встретила запахом свежего хлеба, жареного мяса и чего-то пряного, что заставило желудок предательски заурчать.
Длинный стол из тёмного дерева, за которым уже сидели матросы, а так же Вейрон, Рэдли и Эш. Утренний свет лился через иллюминаторы, отбрасывая золотые блики на тарелки, кружки, графины с водой и вином.
Я вошла следом за Джаспером, и все подняли головы.
— Доброе утро, спящая красавица! — Рэдли махнула вилкой в мою сторону, усмехаясь. — Думала, ты проспишь до обеда. Лис сказал не тревожить.
Щёки вспыхнули, и я быстро опустила взгляд, проходя к свободному месту напротив Вейрона.
Джаспер сел рядом со мной — близко, но не касаясь, и я чувствовала напряжение, исходящее от него волнами.
