Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
У моей койки стояла возрастная женщина в строгом белом халате с серебряной брошью на вороте. Она держала в руках планшет — магический, с голубоватым свечением, — и водила по нему пальцем, хмурясь и что-то помечая. Лоб её пересекали глубокие морщины, седые волосы были убраны в тугой пучок, а взгляд — цепкий, профессиональный, ничего не упускающий.
Рядом с ней, чуть позади, переминаясь с ноги на ногу, стояла та самая брюнетка. Та, что осматривала меня. Она уже не дрожала и не краснела, как в первый раз, — напротив, она крутила локон тёмных волос на пальце и строила мне глазки с такой откровенностью, что даже врач, не поднимая головы, тихо кашлянула.
— Леди Камилла, — сказала она, не глядя на медсестру. — Не отвлекайте пациента.
— Я просто… проверяю, как он себя чувствует, — промурлыкала та, но локон не отпустила.
Я перевёл взгляд на врача.
— Диагноз, — произнесла она сухо, поворачивая планшет ко мне. — У вас сильное магическое истощение. Вы использовали поток энергии, к которому Ваше тело не было готово. Вероятно, на пике Ваша магия превысила допустимый предел в несколько раз. Это вызвало сбой в нервной системе и частичную потерю памяти.
Я хотел спросить: «Какой ещё предел?», но язык едва ворочался. С трудом выдавил:
— Когда… я приду в норму?
Врач подняла на меня глаза. Холодные, серые, но не злые.
— При должном покое — через неделю-две. Организм восстановится. Главное — никаких нагрузок. Ни магических, ни физических. И частые осмотры.
Глаза брюнетки загорелись.
Я прищурился, глядя на неё. Она поймала мой взгляд, прикусила губу — нижнюю, чуть раздувшуюся, — и улыбнулась мне так, что стало понятно: «частые осмотры» она восприняла как личное приглашение.
Врач тяжело вздохнула, словно привыкла к такому поведению своей подчинённой, и достала из кармана конверт.
— А теперь покой, — сказала она и протянула мне плотный, тёмно-синий конверт с серебряной печатью. — Это из академии. Вам доставили сегодня утром.
Я взял конверт. Пальцы дрожали, но я заставил их сомкнуться на бумаге.
Печать на конверте — герб академии Маркатис. Внутри, наверное, письмо. Или распоряжение. Или приглашение вернуться.
Медсестра всё ещё смотрела на меня. Врач уже разворачивалась к выходу, бросив на прощание:
— Отдыхайте. Вскрывайте завтра. И никаких переживаний. Мы здесь, чтобы Вас вылечить, а не загружать.
— До завтра, Ваше высочество, — шепнула брюнетка уже из-за плеча врача.
И дверь закрылась.
Я остался один с конвертом в руке и чувством, что моя жизнь — даже в больнице — не перестаёт быть спектаклем.
Ждать до завтра? Ещё чего.
Я смотрел на конверт в своих руках и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Целый день лежать и ничего не делать? Перебирать в голове обрывки воспоминаний, которых нет? Ждать, пока какая-то медсестра с горящими глазами придёт «осматривать» меня снова?
Нет уж.
Я приподнялся на локте — с трудом, но на этот раз получилось. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, но я удержался. Сел, прислонившись спиной к холодной стене, и разорвал конверт.
Внутри оказался лист плотной, дорогой бумаги с гербом академии Маркатис. Почерк был сухим, аккуратным, без единой помарки — таким пишут люди, которые привыкли, что их слова не оспаривают.
Я начал читать.
Уважаемый наследный принц Роберт Арканакс.
С сожалением вынужден сообщить, что Ваше отсутствие в Академии Маркатис затягивается на срок, который я не могу признать допустимым. Ваши личные обстоятельства, какими бы важными они ни казались Вам, не являются основанием для пренебрежения академическим распорядком.
Настоящим письмом уведомляю Вас: если Вы не вернётесь в Академию до конца текущей недели (включительно), Вы будете отчислены из числа студентов без права восстановления в текущем учебном году.
Титулы, статус, политические обстоятельства и прочие внешние факторы не имеют для меня значения. Моя задача — обеспечивать учебный процесс. Если Вы желаете продолжать обучение и, тем более, в будущем вести империю, Вы обязаны явиться и начать заниматься. Знания не ждут, пока их обладатель долечится.
Если же Ваше здоровье не позволяет Вам вернуться к учёбе — возможно, Вам стоит пересмотреть свою квалификацию и заняться иным делом. Либо попробовать свои силы в августе, начав обучение с нуля.
Вопросы не обсуждаются.
Ректор Академии Маркатис
Дэниел Элистрейд.
Я перечитал письмо раз. Потом второй. Потом третий.
Буквы прыгали перед глазами, но смысл оставался неизменным.
Ректор? Какой ещё ректор?
Я уставился на подпись. Дэниел Элистрейд. Имя, которое я слышал мельком — кажется, мадам Вейн упоминала его в разговоре. Тот самый, что был в отпуске. Тот самый, который, по слухам, не терпит возражений. Тот самый, который, видимо, решил, что его академия — выше любой войны, любого заговора, любой комы. Который… обычно и НЕ БЫВАЕТ В АКАДЕМИИ!
— Да вы там, что… — прошептал я, и голос сорвался. — Оху… Вы там охуели, что ли⁈
Я сжал письмо в кулаке, чувствуя, как бумага мнётся, как хрустит под пальцами. Голова загудела, но я не обратил внимания.
Он требует, чтобы я явился до конца недели? Я, который только что очнулся после того, как — судя по всему — заморозил целую армию? Я, который даже не помнит, как победил? Я, который едва может сидеть?
Отчислен? Без права восстановления? «Пересмотреть квалификацию»?
Я откинул голову назад, прижав ладонь к лицу. Письмо упало на колени.
— Какая же ты сволочь, — сказал я в пустоту. — Какая же ты сволочь, Элистрейд.
Но внутри я уже знал: я поеду.
Потому что выбора не было. Потому что если я не вернусь — всё, что я делал, все жертвы, вся эта бесконечная борьба — потеряет смысл. Академия — это не просто место для учебы. Это мой плацдарм. Мои люди. Моя связь с нормальной жизнью.
И я не позволю какому-то старому хрычу забрать это у меня просто потому, что он решил, что его правила важнее моей жизни.
— До конца недели, — сказал я себе. — Значит, до конца недели.
Я снова взял письмо, разгладил его на колене, сложил и спрятал под подушку.
И лёг, глядя в потолок.
Я отшвырнул письмо ректора на тумбочку и потянулся за коммуникатором.
Пальцы дрожали, когда я набирал первое сообщение.
Лане: «Я очнулся. Жив. В больнице. Живой. Скучаю»
Марии: «Очнулся. В больнице. Голова раскалывается, но я в порядке. Скучаю по тебе»
Кате: «Кать, я жив. Лежу в какой-то больнице. Ничего не помню про битву.
