Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
Громиру: «Бро, я очнулся. Живой. Что там у вас?»
Зигги: «Зиг, я жив. В больнице. Когда выберусь — нажрёмся. Как там Таня?»
Я отправил все сообщения разом. Откинулся на подушку, закрыл глаза, чувствуя, как пальцы всё ещё дрожат. Боль в голове пульсировала в такт сердцу.
И тут коммуникатор ожил.
Сначала — короткая вибрация от Ланы. Потом ещё одна — от Марии. Через секунду — ещё и ещё. Экран заполнился уведомлениями, и я не успевал читать, как приходили новые.
Я открыл первое — от Ланы.
Лана: «Ура! Котик, я скучала! Как ты? О тебе хорошо заботятся? Извини, что не приехала. Тут в академии ад».
Я улыбнулся. «Котик». Только она могла назвать меня так.
Второе — от Марии.
Мария: «Дорогой, как же я соскучилась! Я так счастлива, что ты очнулся! Ты справился! Я так горжусь тобой!»
Третье — от Кати. Написано быстро, неровно, будто она набирала текст на бегу.
Катя: «Хвала богини! Я уже себе места не могу найти! Что тебе прислать? Тебе срочно нужно нагнать материал. Вкусняшки тоже отправлю».
Четвёртое — от Громира. Короткое.
Громир: «Красава! Как ты, бро⁈»
Пятое — от Зигги. Оно было нечитаемым, но я сразу узнал его стиль.
Зигги: «Чииииииииииииииииу! ЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯууууу! Пес войны жив! СОСАТЬ! ∗∗%_$%»
Дальше шёл сплошной мат. Я не стал перечитывать.
Я лежал и улыбался, глядя в потолок. Голова всё ещё болела, тело было ватным, и я понятия не имел, где нахожусь и что будет дальше. Но эти сообщения — короткие, тёплые, живые — вернули меня в реальность.
Я не один.
У меня есть они. Все.
И даже если ректор Элистрейд ждёт меня в академии с распростёртыми объятиями и отчислением наперевес — я справлюсь. Ради них.
Я взял коммуникатор и начал отвечать. Медленно, по одному слову, чувствуя, как возвращаются силы. Или, по крайней мере, желание их иметь.
Катя сбегала на перемене в женский туалет, чтобы прислать фото Роберту. Видимо, она решила, что важнее сейчас прислать Роберту. Смотрим и понимаем. Наша девочка сделала правильное решение.
* * *
Медсестра выскользнула из палаты наследного принца и тихо прикрыла за собой дверь.
Её сердце всё ещё колотилось — осмотр прошёл удачнее, чем она смела надеяться. Принц был не просто красив. Он был… отзывчивым. Даже в полубессознательном состоянии его тело реагировало на неё. А когда он открыл глаза и посмотрел на неё — на мгновение ей показалось, что он видит её насквозь.
Она отодвинулась от двери и быстро зашагала по коридору. Только завернув за угол и убедившись, что её никто не видит, она достала коммуникатор.
Пальцы дрожали от возбуждения.
Она набрала сообщение:
«Принц очнулся. Сознание ясное. Физически слаб, но идёт на поправку. Осмотр прошёл без осложнений».
Отправила.
И замерла, глядя в экран.
Ответ пришёл через несколько секунд. Короткий, без приветствий:
«Отлично. Теперь твоя задача — соблазнить его. Втереться в доверие любой ценой. Он должен быть привязан к тебе до того, как покинет больницу. Используй всё, что у тебя есть. Пиши о каждом шаге».
Камилла медленно перечитала сообщение.
На её губах заиграла хитрая, кошачья улыбка. Она прикусила нижнюю губу — так, чтобы прикус был чувствительным, почти болезненным, — и убрала коммуникатор в карман.
— Ля-ля, шуршани, мая принц, — прошептала она, игриво проведя пальцем по губам. — Шуршани… я уже начала выполнять приказ.
Она поправила юбку, встряхнула волосы и снова посмотрела в сторону палаты, откуда только что вышла.
Закидайте лайками её попец. Всё ради принца. Мы должны спасти его от коварной женщины. А кто она? Агент? Но чей? Дом? Страна? Или аристократка, что хочет стать фавориткой? Или что-то другое? Почему у меня не такие проблемы⁈ Хоть раз пришла бы проблема в таком белье…
ПОЧЕМУ ОН⁈ А НЕ Я⁈
Персонаж-читатель № 2. Мордрик Танг
Карета мерно покачивалась на ухабах разбитой дороги.
Мордрик Танг сидел у окна, откинувшись на бархатную спинку сиденья. Его серые глаза скользили по проплывающему за стеклом пейзажу — серому, унылому, словно сама земля Лизерборна выцвела под тяжестью зимнего неба.
За дверцами кареты простирались поля. Пустые, заснеженные пространства, кое-где тронутые чёрными пашнями. Крестьянские дома, мимо которых они проезжали, выглядели убого — покосившиеся крыши, заколоченные окна, дым, который тянулся из труб редкими, жидкими струйками. Люди у дороги — их было немного — провожали карету равнодушными, усталыми взглядами. Они не ждали ничего хорошего. От карет с гербами, от господ, от тех, кто решает их судьбы.
— Хм, — выдохнул Мордрик, откидываясь на спинку. — В своё время я читал про Лизерборн. Красивые описания. Чёрт знает, кто их писал. Или когда.
Он провёл рукой по подбородку, разглядывая женщину у обочины. Она стояла с ребёнком на руках, и ветер трепал её грязный платок. Рядом, на бревне, сидел старик — его лицо было таким же серым, как земля.
Мордрик прищурился.
— Империя Аласта, — произнёс он, и голос его звучал ровно, без насмешки, но и без жалости. — С востока — ОГД, который хочет нас сожрать. С запада — Эгнилос, который уже точит зубы. А здесь, внутри, в этой дыре, которую называют баронством… — он указал пальцем на ребёнка, который смотрел на карету из-под руки матери. — Здесь просто забыли про людей. Триста лет. Похоже, с тех пор, как Лизерборн был королевским охотничьим угодьем.
Он помолчал, наблюдая, как карета медленно объезжает глубокую яму, оставленную телегами, и добавил уже тише, себе под нос:
— Люди, которые голодают, — это не просто беда. Это стратегическая ошибка. Если в землях нет порядка, нет управления, нет хозяина, который думает о завтрашнем дне — земля умирает. А с ней умирает всё, что на ней построено.
Кучер обернулся, видимо, услышав его голос. Мордрик улыбнулся уголками губ, не меняя выражения лица.
— Остановитесь, — сказал он, и голос его стал ровным, командным. — Я хочу пройтись пешком.
Карета замедлилась, остановилась у поворота, где дорога сворачивала к деревне. Мордрик вышел, поправил сюртук — тёмно-синий бархат с серебряными пуговицами, — и, не оглядываясь, двинулся к дому, у которого стояла та самая женщина с ребёнком.
— Добрый день, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. — Вы не подскажете, где здесь можно найти старосту? Или хотя бы человека, который знает, что тут
