Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
ВТОРАЯ ЖЕНА — ГЕРЦОГИНЯ ЛАНА БЛАД.
В соответствии с указом императора, герцогиня Лана Блад станет второй женой наследного принца. Этот брак, по мнению большинства аналитиков, положит конец многолетним конфликтам между древними домами империи.
«Блады и Арканаксы — это два столпа, на которых должна стоять новая империя, — заявил герцог Каин Блад в своём недавнем обращении к вассалам. — Наш союз — это не просто политика. Это гарантия того, что наши дети никогда не узнают междоусобных войн».
Лана Блад, известная своей проницательностью и твёрдостью характера, уже получила благословение императора и полностью поддерживает все инициативы наследного принца. По слухам, она лично участвовала в разработке военной реформы и сыграла ключевую роль в укреплении западных границ.
ЧЕЛОВЕК ГОДА!
В преддверии церемонии награждения «Человек года», проводимой Императорской академией наук, имя наследного принца Роберта Арканакса звучит как единственный кандидат. Его вклад в восстановление империи после кризиса, его смелые реформы и победа над внутренним врагом уже признаны историческим подвигом.
«Роберт Арканакс — это будущее Аласты, — заявил представитель Императорской академии. — Мы уверены, что он станет одним из лучших императоров в нашей истории. Его путь — это путь человека, который не боится принимать сложные решения и несёт ответственность за каждое своё слово».
Империя с трепетом ждёт наследника. По слухам, принцесса Мария и наследный принц уже обсуждают будущее династии. И если верить самым надёжным источникам, наследник не заставит себя ждать.
Империя Аласта встаёт с колен. Мы выстояли. Мы победили. Имя Роберта Арканакса теперь навечно вписано в историю. Имя, которое станет символом новой эры — эры величия, мира и процветания.
Да здравствует Император!
Да здравствует Наследный Принц!
Да здравствует Империя Аласта!
«Императорский вестник» выражает глубокую благодарность всем, кто внёс свой вклад в эту победу. Специальный выпуск подготовлен по материалам корреспондентов с поля боя, а также на основе документов, предоставленных императорской канцелярией.
Слава героям! Слава Аласте!
4 февраля. После обеда
Дверь приоткрылась, и в палату, словно тёплый ветерок, вплыла Камилла.
В руках она держала поднос — расписной фарфор, на котором дымилась кружка с какао, пар поднимался над ней сладким облачком. Рядом стояла тарелка с печеньем, аккуратно разложенным в виде цветка. Пахло шоколадом и корицей.
— Принц, я к Вам, — пропела она, заходя в палату и прикрывая за собой дверь ногой. — Не спите?
Я поднял глаза от коммуникатора, оторвавшись от сообщений.
— Обед вроде уже прошёл, — сказал я.
— Да, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то игривое, почти кошачье. — Но я подумала, что Вам хочется чего-то более вкусненького.
Она поставила поднос на тумбочку, аккуратно поправила кружку, подвинула печенье. Её движения были медленными, плавными, будто она танцевала.
— До меня дошли слухи, что скоро прибудет граф Фелес, — сказала она, не глядя на меня, а разглядывая своё творение.
— Да, — ответил я. — Он обещал навестить меня к вечеру.
— Как мило, — протянула Камилла.
Она нагнулась — не просто, чтобы поправить поднос, а так, что её халат задрался на несколько сантиметров выше, чем полагалось. Открылась кружевная кайма чёрных трусиков — соблазнительно, нарочито, как в дешёвом романе.
— Ох, показалось, — пропела она, медленно поднимаясь, и так же медленно, почти нехотя, поправила халат.
Я внимательно посмотрел на то место, где только что красовалось кружево. Потом перевёл взгляд на её лицо, на эту полуприкрытую с деланным смущением улыбку. А затем просто уткнулся обратно в коммуникатор.
«Девушка просто услуживается перед принцем, — подумал я. — Все нормально, Роб. Не реагируй».
— Вам точно хорошо? — она шагнула ближе, и я почувствовал запах её духов — сладкий, приторный. — Я могу провести дополнительный осмотр.
— Нет, спасибо, — ответил я, стараясь держать голос ровным. — Думаю, на сегодня этого достаточно.
Камилла замялась. Её пальцы теребили край халата, а глаза продолжали изучать меня с таким прищуром, будто я был загадкой.
— Могу ли я ещё чем-то услужить принцу?
— Этого вполне хватает, — сказал я. — Я не из капризных.
— О, конечно, — она чуть наклонила голову, и её голос стал мягче, почти воркующим. — Вы же лично вели армию. На это не каждый способен. Вы герой многих девушек.
Я поднял на неё взгляд.
Сухо. Прямо.
— Я польщён, — ответил я просто.
Мой взгляд скользнул вниз — к её декольте. Она явно постаралась: халат был расстёгнут чуть ниже, чем следовало, открывая бюстгальтер с кружевными вставками. Вульгарно. Нарочито.
— Так Вы уверены, что я ничем не могу помочь? — спросила она и снова нагнулась.
Её грудь оказалась в метре от моего лица. Я мог разглядеть каждую кружевную ниточку, каждую складку ткани. Она не двигалась, ждала.
Я медленно перевёл взгляд с её груди на глаза.
— Вечером, — сказал я. — Сменить бельё. Чувствую, что я испорчу его.
— И чем же Вы его испортите? — ласково пропела она, и её глаза опустились на мой пах.
Я чуть подался вперёд, понизил голос до шёпота:
— Вам сказать как есть?
Она облизнула губы.
— Да.
— Фекалиями и уриной.
Лицо Камиллы изменилось. Румянец, только что игравший на её щеках, исчез, сменившись бледностью. Улыбка сползла, губы сжались в тонкую линию.
— Я буду рядом, чтобы помочь Вам во всех Ваших трудностях, — сказала она, но голос уже не был ласковым.
— У меня есть служанка, Оливия, — ответил я, возвращаясь к коммуникатору. — Так что будьте добры, допустить её до моих покоев. А то она пишет, что её кто-то из медперсонала не пускает с момента, как я очнулся.
Камилла побледнела ещё сильнее.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — сказала она, и в её голосе уже не было игривости.
Она сделала реверанс — короткий, сухой, почти не глядя на меня, — и выскользнула за дверь.
Ох уж эти…
Я вздохнул, откинулся на подушку и только тогда заметил — пульсация под одеялом. Ощутимая.
Я приподнял край ткани.
Мой член стоял. Напряжённо, отчётливо, как будто издеваясь надо мной.
— Ну что за жалкое зрелище, — прошептал я, откидываясь обратно и прикрывая глаза ладонью.
* * *
Дверь за Камиллой захлопнулась с глухим стуком.
Она скинула туфли у порога, прошлёпала босиком по холодному кафельному полу и рухнула на кровать, закрыв лицо подушкой. Из её горла вырвался долгий, протяжный, недовольный стон — скулеж обиженного зверя.
— А мне говорили, что он падок на… — она приподняла голову, бросила взгляд вглубь комнаты, — … на всё, что движется.
За столом сидела девушка.
Розовые волосы, собранные в небрежный хвост, тонкие черты лица,
