Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

6 февраля. 09:00

Карета остановилась у главных ворот, и я, приоткрыв дверцу, посмотрел на знакомый фасад.

Академия Маркатис — в этом сером, холодном утре она казалась почти призрачной: высокая каменная ограда, стрельчатые окна, герб над входом. Над башнями кружились вороны, редкие голоса студентов доносились из-за стены, но в остальном всё было тихо. Слишком тихо.

Я не был здесь больше месяца.

Грудь сжалась от неожиданного чувства — не тоски, нет, скорее удивления. Я скучал по этому месту. По этим коридорам, по запаху библиотеки, по суматохе перемен. Даже по дурацкой алхимии, которую ненавидел всей душой.

— Ну что, домой? — сказал я себе и вышел из кареты.

Ноги подкосились от слабости. Я ухватился за дверцу, переждал мгновение, пока мир перестал плыть, и выпрямился.

Оливия уже стояла рядом, держа мой дорожный саквояж. На ней было простое тёмное платье, волосы собраны в строгий пучок, и она выглядела, как всегда, спокойной и собранной.

— Господин, — сказала она, чуть склонив голову. — Всё в порядке?

— Да, — ответил я. — Иди в мою комнату, разбери вещи. Я сам схожу к ректору.

Она не спорила. Только кивнула, и её взгляд стал чуть теплее:

— Не задерживайтесь слишком долго, господин. Вам ещё нужно отдыхать.

— Постараюсь.

Она направилась к боковому входу, а я, собравшись с силами, пошёл в сторону главного корпуса.

Коридоры академии были пусты. Только эхо моих шагов разносилось под высокими сводами. Где-то вдалеке слышался голос преподавателя — лекция по теории магических построений, кажется. Или по истории заклинаний. Я не стал вслушиваться.

Здесь пахло так же, как всегда: воском, старыми фолиантами, магической пылью и чуть-чуть — страхом перед экзаменами. Я почти улыбнулся.

А потом я остановился у высокой дубовой двери с табличкой: «Кабинет ректора».

На секунду мне захотелось развернуться и уйти. Поесть. Поспать. Написать своим девушкам. Отложить этот разговор на час, на день, на неделю. Но я знал — не получится. Элистрейд не из тех, кто будет ждать.

Я постучал.

— Войдите, — раздался голос изнутри. Ровный, спокойный, без намёка на приветствие.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь.

Я вошёл в кабинет и сразу почувствовал себя студентом, которого вызвали к доске за невыученный урок. Хотя нет — скорее, провинившимся аристократом, которого вызвали на ковёр к тому, кто не признаёт титулов.

Кабинет ректора оказался именно таким, как я себе представлял: строгим, почти аскетичным. Высокие книжные шкафы занимали всю стену, заставленные старыми фолиантами. На столе — ровные стопки бумаг, чернильница, несколько перьев, никаких лишних вещей. Единственное украшение — герб академии над креслом ректора.

Сам Дэниел Элистрейд сидел за столом, сложив руки перед собой, и смотрел на меня с непроницаемым выражением. Его стальные глаза изучали моё лицо — не с вызовом, но с той тяжёлой, всепроникающей внимательностью, от которой хотелось выпрямить спину и не моргать.

— Садитесь, — сказал он. Голос был ровным, без намёка на эмоции.

Я сел в кресло напротив. Оно оказалось жёстким, неудобным, явно предназначенным для коротких разговоров.

— Я рад, что Вы нашли силы прибыть, несмотря на состояние, — произнёс Элистрейд. — Признаться, я не ожидал Вас так скоро.

— Вы написали, что до конца недели, — ответил я. — Я решил не затягивать.

Он чуть склонил голову.

— Похвальное решение. Учёба должна быть на первом месте. Я ценю, когда студенты понимают это.

Я молчал, ожидая продолжения. Он не торопился.

— Ваше здоровье, — продолжил ректор, — если оно ещё не в порядке, не стесняйтесь обращаться в больничное крыло. Или хотя бы к дежурному лекарю. Академия не бросит Вас на произвол судьбы и, не только потому, что Вы наследный принц. Наоборот, я хочу, чтобы Вы были в форме. И чтобы эти… внезапные отлучки — не повторялись.

— Постараюсь, — сказал я.

Он посмотрел на меня так, будто взвешивал мои слова.

— Я знаю, что обо мне говорят. Жестокий. Бесчувственный. Требовательный. Возможно, это так. Но я не враг своим студентам. Мне нужна дисциплина. А не их гибель или отчисление.

— Я понимаю, — ответил я.

— И ещё, — он чуть откинулся на спинку, и в его голосе появилась нотка, которой я не ожидал, — я хочу поздравить Вас с победой над сторонниками Алой Розы. Это был смелый и достойный поступок. Империя знает своих героев. И я знаю тоже.

Я не нашёлся с ответом. Просто кивнул.

Он выдержал паузу, потом сказал:

— Сегодня можете пропустить занятия. Отдохните с дороги. Приступайте к учёбе с понедельника. Успеете наверстать.

— Спасибо, — сказал я.

— Идите, — он чуть махнул рукой. — И постарайтесь не попадать в истории до конца семестра.

Я встал, поклонился и вышел.

Дверь за мной закрылась, и я прислонился к стене коридора, чувствуя, как внутри отпускает напряжение, о котором я даже не знал.

— С понедельника, — прошептал я. — Значит, у меня есть сегодня и два дня на восстановление.

Я пошёл в свою комнату, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Но внутри было спокойно. Ректор оказался не тем монстром, которого я рисовал в воображении. Он был человеком. Строгим, но справедливым. И это вселяло надежду.

Персонаж-читатель № 3. Артур

Карета въехала в Вельмархт, когда утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь тяжёлые, серые облака. Город просыпался неспешно — лавки открывались одна за другой, из труб поднимался дым, редкие прохожие кутались в плащи и спешили по своим делам. Но воздух был пропитан ожиданием.

Артур смотрел на проплывающие за окном дома и чувствовал, как внутри закипает холодное, деловое любопытство. Он не был здесь раньше, но слышал достаточно. Вельмархт — столица баронства Лизерборн, место, которое осталось без хозяина после таинственной смерти старого барона. И теперь сюда, как стервятники на падаль, съезжались претенденты на титул.

— Остановитесь здесь, — сказал он кучеру, когда они поравнялись с центральной площадью.

Артур вышел из кареты, поправил длинный чёрный сюртук, одёрнул рукава. Его взгляд — стальные серые глаза, холодные и аналитические — мгновенно оценил обстановку. Площадь была заполнена людьми. Не обычная суета — нет, здесь кипела подготовка. Устанавливали деревянные трибуны, развешивали знамёна, стелили ковры. В центре, на возвышении, уже стоял герольдский помост.

— Мероприятие, — сказал Артур вслух, ни к кому не обращаясь.

Он не ошибся. Вся эта суета была посвящена одному — выбору нового барона. Или, по крайней мере, представлению претендентов.

Он перевёл взгляд на другую сторону площади, и его глаза сузились.

Там, у фонтана, стоял высокий человек с русыми вьющимися волосами до плеч. Он был одет в тёмно-синий бархатный сюртук, уверенно