Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
Я приоткрыл один глаз. И замер.
Надо мной стояла Лана.
На ней была академическая форма: короткая чёрная плиссированная юбка, белая блузка с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающая красный кружевной лифчик. Волосы — белоснежные, распущенные, падают на плечи. Алые глаза смотрели на меня с лёгким недовольством, но в них уже пробивалась искорка тепла.
— Привет, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое.
Лана фыркнула, развернулась и села на край кровати спиной ко мне. Руки скрестила на груди, плечи напряжены. Она демонстративно смотрела в стену.
— Лан, что случилось? — спросил я, приподнимаясь на локте.
— Всё хорошо, — ответила она сухо.
Я потянулся к тумбочке, взял коммуникатор. Экран засветился, и я увидел: вечер. И куча пропущенных звонков и сообщений — от Ланы, от Марии, от Кати. Я не отвечал почти четыре часа.
— Ой, — сказал я.
— Вот тебе и ой, — отозвалась Лана, не оборачиваясь.
Я вздохнул.
— Извини. Мне ещё не здоровится. Пришлось в ускоренном темпе возвращаться…
Она резко повернулась ко мне. Её алые глаза расширились, став почти испуганными.
— Тебе плохо? Коть, ты ещё не восстановился? Тогда почему ты… это всё из-за ректора? Я с ним…
— Успокойся, — сказал я, перебивая её мягко. — Всё в порядке.
Лана выдохнула, и её плечи чуть опустились. Она улыбнулась — уголками губ, робко, как будто позволяла себе расслабиться. Потом легла рядом со мной, прижалась всем телом, положила голову мне на грудь.
— Я волновалась, — прошептала она.
Я прижал её к себе, провёл рукой по её белым волосам, чувствуя, как они струятся сквозь пальцы.
— Не стоило. Я справился. Ты тут одна?
— Да. Хотела быть первой. Катя и Маша скоро придут.
— А ты всё ещё жадная, — усмехнулся я.
Лана подняла голову. В её алых глазах блеснуло коварство, и она улыбнулась той самой хитрой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— А то. Предложение запереть тебя в моём герцогстве ещё в силе.
— Тише, тише, — улыбнулся я в ответ. — Не стоит прибегать к этому.
Она не ответила. Вместо этого приподнялась и поцеловала меня. Её губы были мягкими, тёплыми, и я почувствовал, как внутри разливается лёгкое тепло. Она легла на меня сверху, её пальцы начали расстёгивать пуговицы на блузке, и я уже чувствовал, как её дыхание становится глубже…
Дверь распахнулась с грохотом.
В комнату ворвались Катя и Мария. Катя — с испуганным, но уже улыбающимся лицом, Мария — с выражением «я сейчас кого-то прибью».
— Тц, — издала Лана, замерев на мне. — Ох.
— Ты обалдела? — возмутилась Мария, делая шаг вперёд. Но тут же её взгляд упал на меня, и голос мгновенно смягчился. — Роб… привет, дорогой.
Катя нервно улыбнулась, помахала мне рукой, как будто мы не виделись годами.
— Привет, девочки, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже вовсю кипела паника или что-то внизу.
Лана схватила мои руки и положила их к себе на бёдра. Затем снова легла на меня, прищурившись и глядя на Катю и Марию с выражением кошки, которая только что поймала самую жирную мышь.
— Котик хочет чаю, — сказала она. — А вы стоите тут на пороге.
— Я сделаю, — быстро сказала Катя, уже прикрывая дверь и бегом к столику, где стоял чайник.
Мария скрестила руки на груди, уставившись на Лану.
— Герцогиня Лана Блад, — сказала она недовольно.
— Что? — спросила Лана, даже не шевельнувшись.
— У Вас трусики видно.
— Ах, извините, забыла снять, — съязвила Лана, не меняя позы.
— Может, пропустите принцессу к принцу? — холодно спросила Мария.
— Ой, тут так тесно, что, пожалуй, не смогу.
— Брысь, кошка озабоченная! — возмутилась Мария.
Лана показала ей фак — коротко, дерзко, и тут же отвернулась, вцепившись в меня, как в последнюю надежду.
Мария подошла к кровати и попыталась снять с меня Лану, хватая её за плечи.
— Ты не одна скучала! — шипела она, дёргая Лану за плечо.
— Ты с ним уже виделась у Фелесов! — парировала Лана, не отпуская меня. — Дай ощутить тепло моего мужчины!
Мария шлёпнула по попе Лану — звонко, от души.
— А ну брысь, я сказала!
Я лежал между, чувствуя, как мир снова сходит с ума. И улыбался. Потому что, чёрт возьми, это была лучшая встреча за последние несколько дней.
Лана продолжала ёрзать на мне, и я чувствовал, как с каждой секундой контроль ускользает. Её бёдра двигались ритмично, дразняще, и я уже не мог думать ни о чём, кроме того, что происходит прямо сейчас.
— Лан, — выдохнул я, перехватывая её за талию. — Я сейчас кончу.
Она замерла. Усмехнулась, прикусив губу, и медленно, очень медленно, опустилась обратно, прижимаясь ко мне всем телом.
Мария, стоявшая рядом, замерла. Её взгляд стал тяжёлым, недовольным, руки упёрлись в бока.
— Ты даже не поцелуешь меня? — спросила она, и в голосе её звучала обида, смешанная с нетерпением.
Я попытался потянуться к ней, но Лана, лежащая на мне, не давала нормально двинуться. Только шея да голова могли повернуться, но до Марии было слишком далеко.
— Лан, — прошептал я, — отпусти хотя бы на секунду.
— Не отпущу, — прошептала она в ответ, сверкнув алыми глазами.
Мария закатила глаза. Подошла ближе, наклонилась и, не обращая внимания на Лану, поцеловала меня в губы. Коротко, но с чувством, и я почувствовал, как её пальцы на мгновение коснулись моей щеки.
— Я сделала чай, — раздался голос Кати из-за спины.
Мария оторвалась от меня, и я перевёл взгляд. Катя стояла у столика, держа в руках кружку с дымящимся чаем. Её улыбка была такой же тёплой, как и сам напиток.
Я перевёл дыхание и посмотрел на Лану, которая снова прижалась ко мне, как кошка, которая никуда не собирается уходить. Я смотрел на неё, потом на Катю, потом на Марию, которая скрестила руки на груди и ждала.
— Чай, — сказал я, чувствуя, как в комнате становится слишком тесно. — Чай — это хорошо.
Катя улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что я на мгновение забыл о том, что на мне лежит ревнивая герцогиня, а рядом стоит принцесса, которая уже прикидывает, кому первому дать подзатыльник.
Лана чуть слезла с меня, но не для того, чтобы уйти. Она просто сместилась ниже, и её пальцы уже расстёгивали пуговицу на моих брюках, ловко, привычно.
Катя подошла ко мне с подносом, на котором стояла кружка с дымящимся чаем. Я взял её, сделал глоток — горячий, с мятой и чуть сладкий, как она любила, — и поставил обратно на
