Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
«Так вот он какой, — подумал Артур. — Наслышан. Говорят, умеет убеждать. И с народом легко находит общий язык. Опасный конкурент».
Он не стал приближаться. Просто зафиксировал образ: лицо, манеры, одежду. Чуть позже он выяснит о нём всё, что только можно. Возраст, связи, слабые места. На то он и расчётливый прагматик.
Артур развернулся и направился в сторону главного поместья.
Дом, в котором жил покойный барон, стоял в конце главной улицы — массивное, мрачное здание из серого камня, с узкими стрельчатыми окнами и коваными воротами. Похоже, его не трогали с момента смерти хозяина. Но двери были открыты, и внутри уже кипела жизнь — слуги, чиновники, представители домов.
Артур вошёл внутрь, и его взгляд сразу же оценил холл: высокие потолки, тусклый свет, запах старых ковров и воска.
— Добро пожаловать, господин, — раздался голос немолодого дворецкого. — Вы тоже претендент?
— Да, — коротко ответил Артур, протягивая документы. — Я хотел бы осмотреться.
— Прошу, — дворецкий указал в сторону зала, когда внимательно осмотрел бумаги. — Все кандидаты собираются там. Вечером будет первый раунд представления.
Артур кивнул и направился в указанную сторону.
6 февраля. 12:00
Я даже не помнил, как добрался до кровати.
После разговора с ректором я шёл по коридорам академии, чувствуя, как усталость наваливается с каждым шагом, как тяжёлая, мокрая шуба. Дверь моей комнаты оказалась открытой — Оливия уже успела привести всё в порядок. Вещи были аккуратно разложены в шкафу, постель свежая, на тумбочке стоял кувшин с водой и стакан. Я скинул сюртук, рухнул на кровать и провалился в сон, даже не успев накрыться одеялом.
И вот, спустя неизвестное количество времени, кто-то настойчиво пытался меня разбудить.
— Эй! Роберт! Просыпайся!
Я приоткрыл один глаз. Надо мной склонилось лицо — улыбающееся, с очками, забавно съехавшими набок. Зигги.
— Кто спал на моей кровати и смял её? — сказал он, приподняв бровь, и в голосе его звучала театральная обида.
Я моргнул, пытаясь осознать происходящее. Голова гудела, во рту пересохло.
— А это ты… — пробубнил я сонно, отворачиваясь к стене.
— А это ты? — возмутился Зигги, наклоняясь ниже. — А это ты, я спрашиваю⁈
И не успел я ответить, как он навалился на меня всем телом, пытаясь заломать — по-дружески, но со всей дури, так, что я ахнул от неожиданности.
— Ай! — вырвалось у меня. — Отвали! Костями же… ай… Зигги!
Он не слушался. Он вцепился в мои плечи, локтями вдавившись в мышцы так, что я зашипел сквозь зубы. Очки его свалились куда-то на подушку, но он этого даже не заметил.
— Ты чего не написал, что приехал⁈ — заорал он мне прямо в ухо. — Девчонки нервничают!
— Да… устал, — выдавил я, пытаясь высвободиться, но он держал крепко. — Сил нет.
Зигги заржал — громко, раскатисто, и наконец отпустил меня, откинувшись на пятки. Очки он нашёл на подушке, водрузил обратно на нос и посмотрел на меня сверху вниз с такой тёплой, искренней улыбкой, что я невольно улыбнулся в ответ.
— Устал он, — передразнил Зигги. — Нечего было гарем собирать. Запомни, Роберт: чем больше гарем…
— Тем дольше я буду проводить время в торговом центре, — закончил я, приподнимаясь на локтях. — Знаю, знаю. Ты мне это уже говорил.
— Повторение — мать учения, — он хитро прищурился и протянул мне руку, чтобы помочь встать.
Я схватился за неё, поднялся, чувствуя, как ноют мышцы после его «объятий», но улыбка не сходила с лица.
Зигги посмотрел на меня с такой теплотой, что я на секунду забыл, где мы и сколько времени прошло.
— Как же я рад тебя видеть, — сказал он.
— Я тоже, — ответил я.
И понял, что это была правда.
Хоть я и не выспался, хоть тело ныло, а мысли всё ещё путались — здесь, в этой комнате, с этим сумасшедшим другом, я чувствовал себя почти как дома.
Мы шли по пустому коридору, и я коротко, почти не вдаваясь в детали, рассказал Зигги о том, что после битвы у меня провал в памяти. Я не помню ни боя, ни того, как победил. Помню только яйцо, письмо от матери, а потом — больничная палата и медсестра Камилла.
Зигги слушал внимательно, не перебивая, только иногда поправлял очки и хмурился. А когда я закончил, он хмыкнул и выдал:
— Ну, запомни эту отмазку. Пригодится, если забудешь уделить кому-то из девчонок личное время.
Я слегка улыбнулся. Сказать было нечего. Хорошо, что он рядом.
В столовой было почти пусто. Только пара старшекурсников за дальним столом, уткнувшихся в конспекты, и сонная повариха у раздачи, которая, увидев нас, лишь кивнула и указала на поднос. Я взял суп, мясо с картошкой, хлеб и кружку компота, и мы сели у окна.
— А где все? — спросил я, оглядывая почти пустой зал.
— Учатся, — коротко ответил Зигги, откусывая булку. — С возвращением ректора занятия стали жестче. Многие пропускают обед, чтобы догнать материал или подготовиться к новым зачётам. Элистрейд лично проверяет посещаемость, и если кто-то не сдаёт вовремя — ему конец. Даже старшекурсники в шоке.
Я хмыкнул и принялся за суп. В животе было так пусто, что каждая ложка казалась спасением.
Пока я ел, я быстро набрал сообщение в общий чат с Ланой, Марией и Катей:
«Я в академии. Обедаю с Зигги. Жив, бодр и скоро буду в строю. Скучаю».
Отправил и убрал коммуникатор.
Когда мы закончили с обедом, Зигги кивнул в сторону выхода.
— Пошли?
Мы вернулись в комнату. Зигги зашёл следом и, оглядев мою кровать, снова хмыкнул:
— Слушай, тебе ректор разрешил не ходить на занятия до понедельника. А мне вон, к Вайсу бежать. — Он поправил очки. — Завидую.
— Не завидуй, — ответил я, плюхаясь обратно на кровать. — Я ещё отлежусь, а ты там геройствуй.
— Все лавры мне, — засмеялся он. — Ладно, побежал. Отдыхай.
Он махнул рукой, уже исчезая в коридоре, и я снова остался один.
В комнате было тихо. Только ветер за окном шумел. И я понял, что, кажется, впервые за последние дни у меня есть время просто лежать и ни о чём не думать. Хотя бы несколько часов.
Арт
6 февраля. 18:30
Я почувствовал дыхание над лицом раньше, чем проснулся. Тёплое, с лёгким запахом ванили и чего-то цветочного. А потом — поцелуй. В нос. Короткий, мягкий.
— Зигги, если это ты, — пробубнил я,
