Пулеметчик Федя - Павел Смолин
Стрекот из-за деревьев. Ближе.
Головной вышел из-за поворота.
Ехал медленно, боком, метров девяносто. Водитель в каске и очках смотрел вперёд. Пулемётчик в коляске сидел без каски, локти на борту, курил, оставляя за мотоциклом шлейфик дыма.
Второй и третий стрекотали в лесу.
Я подвёл мушку под пилотку курящего и подождал, пока след от бочки останется у него за спиной.
Очередь. Четыре. ДП бил мягче и медленнее, чем я привык, как будто кто-то стучал в дверь ладонью. Пулемётчик упал вперёд, на свой пулемёт. Водитель дёрнул руль, мотоцикл вильнул, я дал ещё четыре, он лёг в осоку на бок, а водитель остался под ним.
Второй вылетел из-за поворота на газу. Увидел первого в осоке, ударил по тормозам, встал — боком. Пулемётчик в коляске уже разворачивал дугу.
Длинная. Восемь, десять, по коляске, потом по водителю. Щёлк. Пусто.
— Диск!
Сверху щёлкнуло, рука Вятки ушла с крышки, и пулемёт снова стал тяжёлым.
Третий не вышел. Мотор взвыл, стрекот ушёл в лес, дальше, дальше.
В небе с возмущенным клекотом летел аист. Снова стало слышно комаров.
— Всё? — спросил лейтенант. Винтовка так и стояла упёртой в корень.
— Всё. Ненадолго. Вятка, за мной, быстро!
Первые двое лежали, как легли. Водитель второго сидел, привалившись к колесу, держался за живот и смотрел на меня. Молодой. Он что-то сказал, тихо, по-своему.
— Вятка. Пулемёт снимай. Ленты. Всё, что есть.
— Ну.
Он полез в коляску. Я пошёл к первому мотоциклу. Сзади хлопнула трёхлинейка, один раз. Я не обернулся.
Через десять минут на брезенте лежало: два пулемёта, чёрных, тяжёлых, в чужом масле; три коробки лент и два барабана по пятьдесят; сумка с гранатами на длинных ручках; две каски; три банки с надписью, которую я прочитать не мог; фляга, которую Вятка понюхал и одобрил.
И мотоцикл. Второй. Целый. С коляской.
Мы подкатили его к соснам. Лейтенант посмотрел на мотоцикл. На бочку в орешнике. На меня.
— Довнар, вы водить умеете?
— Разберусь.
— Вы «разберусь» уже говорили. Про бочку.
— И доехали же.
— Мы доехали до немцев.
— Так война — тут главное до врага добраться.
Вятка засопел.
Лейтенанта посадили в коляску. ДП — ему на колени, оба немецких — к ногам. Ленты — Вятке за спину, вместе с коробкой. Он сел сзади, и мотоцикл присел так, что коляска приподнялась.
— Вятка, ты полегче быть не мог?
— Мамка не могла.
Бочку оставили. Вятка оглянулся на неё с сожалением.
Гул за спиной стал ближе. И стрекот, третий, тоже. Возвращался.
Я ударил по стартеру. Завёлся с полоборота.
— Товарищ лейтенант, держитесь, но штабное имущество держите еще крепче.
— Довнар, это тушёнка.
— Вот я и говорю.
Вятка обхватил меня сзади так, что я не мог вдохнуть.
— Ну что, Федь. Живём?
— Живём.
Я дал газу.
Три с половиной диска. Три ленты чужих. Тридцать два до Немана.
Глава 2
Просека кончилась через три километра. Дальше мотоцикл шёл по колее лесовозной дороги, и колея была такая, что коляска с лейтенантом взлетала на каждом корне.
— Довнар.
— Товарищ лейтенант.
— Тушенка скачет все сильнее.
Я оценил, но трясти ногу лейтенанта поменьше нельзя:
— Тише не могу, сзади стрекочет.
Сзади не стрекотало уже минут десять. Я это знал, лейтенант это знал, Вятка сзади сопел на каждой кочке.
— Довнар, он отстал.
— Он не отстал, он за друзьями поехал. Друзья на грузовиках. Грузовики по лесу не ходят. Значит, идём по лесу, пока лес есть.
— А потом?
— А потом лес кончится.
Лес кончился ещё через два километра. Колея вышла на опушку, и дальше была картошка — ровная, зелёная, до самой деревни. Деревня стояла на пригорке: хаты серые, крыши соломенные, над одной — аист на колесе, ещё один. Между нами и деревней — ни души.
Я заглушил мотор.
Тишина. Комары. Далеко слева, за деревней, что-то ухнуло — один раз, глухо, как дверь в подвале.
— Костёл видите? — спросил лейтенант, разворачивая карту на коленях.
— Вижу. — Белый шпиль торчал за крышами.
— Это Ятра. Значит, мы правее, чем я думал. — Он повёл карандашом. — Неман — вон там, за деревней. Восемь километров. Мост вот здесь, у Щорсов.
— Мост нам не надо.
— Почему?
— Потому что мосты сейчас у всех одни и те же, товарищ лейтенант. Кто первый приехал, того и мост. А приехали не мы.
Вятка за спиной потянулся, и мотоцикл качнуло.
— В деревню? — спросил он.
— В деревню. Только не на этом. — Я слез. — Вятка, ты с лейтенантом здесь. Пулемёты под брезент. Если что — лейтенант командует, ты сопишь.
— Я и так соплю.
— Вот и не останавливайся.
Лейтенант посмотрел на меня поверх очков.
— Довнар, а если в деревне немцы?
— Тогда я вернусь быстрее, чем ушёл. Пулеметчики, товарищ лейтенант, бегают лучше, чем стреляет, а если кто иное скажет — не верьте.
— Это неправда, — сказал Вятка.
— Вот видите, — развел я руками, взял трехлинейку Хомы и пошел по картошке.
Мужик стоял у крайней хаты, у колодца, и смотрел, как я иду. Не прятался, не махал. Стоял, опершись на журавль, в кепке, в пиджаке поверх рубахи, лет сорока пяти, с усами и лицом, которое ничего не выражало. Рядом с ним на срубе стояло ведро.
Я подошёл. Он подвинул ведро.
— Пей, солдат.
Я напился. Вода была ледяная, с привкусом железа.
— Немцы были? — спросил я.
— Утром. Три мотоцикла. Проехали, не останавливались. — Он посмотрел мимо меня, на лес. — Обратно проехало два. Быстро ехали.
— Ну и ладно.
— Ну и ладно, — согласился он.
Мы помолчали. Он рассматривал меня, не торопясь, сверху вниз, как смотрят на лошадь, которую не собираются покупать, но всё равно интересно.
— Откуда сам?
— Заболотье. Бобруйские.
— Знаю. — Он кивнул. — Далеко тебе.
— Ничего, я не спешу.
— Спешишь, — не поверил он.
Я поставил ведро на сруб.
— Мне на Неман надо. Не через мост.
— Через мост тебе не надо, — согласился он. — Там ихние с обеда стоят. Пушку поставили. — Он показал подбородком за хаты. — По дороге до Щорсов, а перед самой деревней, где ольха, — направо, тропой. К вечеру выйдешь на брод. Там коровы ходят, там и ты пройдёшь. Вода по пояс.
— Спасибо.
— Не за что. — Он не сдвинулся с места. — Патронов нет лишних? Винтовочных.
— Зачем?
— От бандитов. Мало ли кто теперь по лесу пойдёт.
Я посмотрел на него. Он на меня.
— Че бы нет, — пожал я плечами и подарил деду обойму.
— Благодарствую, — убрал он в карман. — Живы будете — свидимся. Ты как звать?
— Пулемётчик Федя.
— Бригадир Костюк. — Хмыкнув в усы, отзеркалил он, наконец отпустил журавль и взял ведро. — Демьян. Бригадиром
